Главной целью Германии и России был контроль над Восточной Пруссией



Когда в 1914 году началась Первая мировая война, главной целью Германии и России стал контроль над Восточной Пруссией.Когда ведущие европейские державы в июле 1914 года оказались втянуты в войну, немецкие и русские войска, развертывавшиеся на границе Восточной Пруссии, имели достаточно ясное представление о той стратегии, которой им следовало придерживаться.

Немецкий армейский корпус был подкреплен частями резервистов и ландвера и стал ядром 8-й армии, командующим которой стал 66-летний ветеран франкопрусской войны генерал Максимилиан фон Притгвиц унд Гаффрон. Задачей этой армии, насчитывавшей 11 пехотных дивизий и одну кавалерийскую дивизию,крайне важной для успеха плана Шлиффена-была защита Восточной Пруссии от русских войск (которые со значительной степенью вероятности превосходили бы ее в численности) до тех пор, пока победа во Франции не обеспечила германскому командованию возможность перебросить свои войска на восток

Пруссия в обороне

Особенности местности Восточной Пруссии давали Приггвицу прекрасные возможности для организации обороны. Район Мазурских озер, чрезвычайно трудный для проведения маневра войск, прикрывал почти 100 километров немецко-русской границы. На узких участках местности между озерами были выстроены полевые укрепления. Наступающим русским войскам, чтобы развернуться на относительно открытой местности, необходимо было преодолеть этот район. К северу от озер русские армии получали возможность развивать наступление непосредственно на столицу Восточной Пруссии-Кёнигсберг-через города Гумбиннен и Инстербург (через так называемый Инстербургский проход). Сам Кёнигсберг был окружен поясом укреплений, что делало его взятие очень сложным, причем он мог снабжаться по морю. Южнее Мазурских озер простирались плодородные обрабатываемые земли, хотя в этой местности значительные пространства занимали также леса, предоставлявшие обороняющимся существенные преимущества. Кроме системы собственно Мазурских озер на этом участке фронта находилось множество других озер и рек, существенно затруднявших наступление.

Стоявшая перед Притгвицем задача имела также огромное политическое значение. Восточная Пруссия, уязвимая со стратегической точки зрения, являлась исторической основой государства Гогенцоллернов, которые раньше были простыми курфюрстами на своих родовых немецких территориях-в Бранденбурге, регионе, центром которого был Берлин. Таким образом, даже не рассматривался вопрос об отказе от Восточной Пруссии без серьезного сопротивления или же о принятии целесообразного плана концентрации войск в Кёнигсбергском укрепленном районе и создании в результате мощного заслона для любого русского наступления на столицу Германии Берлин. Из приказов, отданных Притгвицем, определенно следовало, что он не собирался использовать последний план, но в случае подавляющего превосходства противника предполагал отойти за линию реки Вислы и там остановить русские войска, не дав им выйти на Берлинское направление.

Перед войной русский Генштаб разработал два основных плана мобилизации на случай реализации того или иного сценария, который мог иметь место в случае начала войны. План «Г» предусматривал ситуацию, когда Германия и Австро-Венгрия бросали свои основные силы против России. В конечном же счете реализовать предстояло план «А»: концентрация Германией основных сил против Франции означала, что русская армия после развертывания должна была осуществить вторжение в Восточную Пруссию, оказав тем самым помощь западным союзникам.

Объявление войны

После того как Австро-Венгрия 28 июля объявила войну Сербии, Россия выступила в поддержку последней и объявила мобилизацию. В свою очередь, Германия 1 августа объявила войну России, а затем (3 августа)Франции. 4 августа немецкие войска вторглись на территорию нейтральной Бельгии. 5 августа французский посол был принят императором Николаем II и заявил, что Франция может быть сокрушена, если русские войска немедленно не перейдут в наступление. 6 августа Верховное командование русской армии приняло решение о начале массированного наступления на Восточную Пруссию в кратчайшие сроки. План был прост: 1-я армия наносила удар к северу от Мазурских озер, развивая наступление непосредственно на Кёнигсберг. 2-й армии предстояло двигаться южнее Мазурских озер, причем ей надлежало бьггь готовой либо нанести удар в западном направлении, чтобы предотвратить переброску подкреплений через Вислу, либо жена север во фланг немецким войскам, сражающимся с 1-й русской армией. Оба наступления должны были начаться 13 августа. Еще одну армию планировалось сформировать к 26 августа в северной части Царства Польского. Ей предстояло занять Восточную Пруссию и развивать наступление на Берлин.

Спасти Францию

Целью этого плана русской армии бьио оказание помощи Франции. В то же время он снижал активность действий Австро-Венгрии против Сербии. Существует обоснованное мнение, что значительно больший эффект дало бы нанесение удара из Польши в южном направлении, в Галицию, что привело бы к поражению более слабых австро-венгерских войск и заставило их полностью свернуть операции на Сербском фронте. Это неизбежно вынудило бы Германию начать переброску войск, чтобы спасти своего союзника. При таком плане не пришлось бы сражаться в Восточной Пруссии, ограничившись лишь организацией прикрытия. Однако русская Ставка была уверена в успехе. Жилинский, главнокомандующий армиями Северо-Западного фронта, объявил, что его план заключается в том, чтобы «перейти в решительное наступление с целью разбить неприятеля, отрезать его от Кенигсберга и захватить пути отступления к Висле». Принципиально важным для осуществления этого плана было постоянно «поддерживать самую тесную связь между 1-й и 2-й армиями». Однако несмотря на все предпринятые усилия, в назначенное время начать наступление не удалось. Постоянные перебои со снабжением означали, что войскам 2-й армии придется озаботиться поиском продовольствия на месте. В результате главный удар не мог быть нанесен ранее 19 августа.

К этому времени на границе уже происходили локальные перестрелки, а на некоторых участках-столкновения между немецкими и русскими войсками. Важным обстоятельством (не в пользу русской армии) было то, что переговоры по радио и телеграфу велись русским командованием в открытую (то есть без каких-либо попыток шифровки сообщений). В результате немцы перехватили приказы русских штабов и смогли составить совершенно точное представление о том, что должна была предпринять русская армия. Подполковник немецкого Генштаба Макс Гоффман быстро разобрался, как станет действовать противник, получив в результате бесценное преимущество. Он также знал, что доставка подкреплений из Польши к линии фронта двум перешедшим в наступление русским армиям займет достаточно много времени. Каждая из русских армий действовала самостоятельно, и им было сложно оказывать под держку друг другу. Гоффман сделал вывод, что можно попытаться разгромить-русские армии поодиночке. Основные силы 1-й армии перешлм границу Восточной Пруссии 17 августа! а затем последовали тяжелые бои в районе Шталлюпёнена.

Разногласия в командовании

В немецком командовании тем временем не было единого мнения относительно дальнейших действий. Притгвиц считал, что I корпус генерала Франсуа должен отступить, как только станет известно направление главного удара русской армии. Однако Франсуа решил, что не должен оставлять прусские земли без борьбы. Это первое крупное столкновение, известное как Гумбинненское сражение, стало сильным потрясением для русской пехоты, которая понесла большие потери (более 6000 человек), оказавшись под плотным пулеметным огнем немцев.

Русское наступление

Однако русское наступление в течение следующих двух дней продолжилось. Из-за плохо поставленной разведки Ренненкампф ошибочно полагал, что весь I немецкий корпус отступает, тогда как Приттвиц фактически готовил встречную контратаку. Рано утром от 20 августа немецкая артиллерия открыла массированный огонь: об этой непрерывной артподготовке один русский офицер написал, что «это было, как будто кипел гигантский чайник». Немцы достигли некоторого успеха, но на повестку дня вновь встала проблема проведения наступательных операций против артиллерийских и пулеметных позиций. Русская шрапнель вызвала большие потери, и немецка-контратака была отбита. Тем не мен;: немецкое командование все еще считало. что инициатива остается у него: оба фланга 1-й русской армии были уязвимы, и основа для достижения «полного успеха» (слова Гоффмана) в операции против 1-й армии была создана.

Однако теперь на первый план вышли другие обстоятельства. Немецкая авиационная разведка сообщила, что к югу от Мазурских озер было замечено движение крупных масс войск, которые собирались пересечь немецко-русскую границу. 19 августа из перехваченных радиосообщений стало ясно, что 2-я армия Самсонова пришла в движение. Рано утром 20 августа пришло окончательное подтверждение от командующего немецкими войсками в южном секторе, генерала Шольца.

Отступление Приттвица

Гоффман предсказывал, что известия о появлении русских на юге окажут негативное воздействие на Приттвица. Приттвиц полагал, что его армия может быть отрезана, и отдал приказ командирам корпусов отвести свои войска на запад, за Вислу. Поздно вечером 20 августа Гоффман попытался убедить Приттвица продолжить на следующий день (21 августа) атаки армии Ренненкапмфа, но Притгвиц ответил отказом. Однако он все же дать согласие атаковать войска Самсонова и не осуществлять полномасштабный отход. Против Ренненкампфа планировалось выставить прикрытие из кавалерийской дивизии, в то время как I корпус, перебрасываемый на юг по железной дороге, должен был сформировать ядро ударной группировки, которой предстояло нанести поражение Самсонову.

На этом этапе на всех уровнях командования резко вырос фактор «тумана войны» (отсутствие ясности боевой обстановки). Во-первых, Ренненкампф полагали был абсолютно неправ,что одержал при Гумбиннене решающую победу, и что вся 8-я армия отступает. Его войска тоже сильно пострадали в боях (некоторые из офицеров штаба советовали даже отвести войска для перегруппировки), и он решил дать пехоте 21 августа день отдыха. Ренненкампф ожидал, что 2-я армия вскоре подойдет с юга и довершит разгром немцев. Таким образом, 21 августа он ничего не предпринимали даже не стал организовывать энергичную разведку. Однако непонимание русским командованием действий 8-й армии оказало принципиальное влияние на ход событий. Начальник немецкого Полевого Генштаба Гельмут фон Мольтке был напуган телефонным звонком, в котором Притгвиц сообщил ему о своем намерении оставить Восточную Пруссию и отступить за Вислу. Мольтке немедленно связался с корпусными командирами 8-й армии и убедился в том, что они были полны решимости сражаться (особенно генерал Франсуа), и что существует план разгромить одну из русских армий в одиночку.
Неизвестно, почему Притгвиц не проинформировал фон Мольтке о том, что он изменил свое решение и начал концентрировать войска против 2-й русской армии. В этой ситуации фон Мольтке решил заменить Приттвица и его начальника штаба графа фон Валь-дерзее генералами Паулем фон Шнден-бургом (в качестве командующего армией) и Эрихом Людендорфом (в качестве его начальника штаба).После первых неудач германское Верховное командование начало переброску подкреплений, планируя заманить в ловушку войска 2-й русской армии.

Когда Шнденбург и Людендорф прибыли, чтобы принять командование немецкими войсками в Восточной Пруссии, Александр Самсонов с большим опозданием все же решил активизировать действия своей 2-й армии. 12 августа он прибыл в войска и обнаружил, что они рассеяны на довольно большой территории. Самсонов отдал приказы, состоявшие в том, чтобы двигаться в Пруссию к юго-западу от Мазурских озер и отрезать пути отхода немецким войскам, атакованным севернее Ренненкампфом. Он предполагал, что его армия сможет достигнуть линии от Лёцена на севере и далее на юго-запад через Руд-чаны и Отрельсберг к Пассенхейму. После этого войскам предписывалось развивать наступление вглубь вражеской территории с тем чтобы выйти на линию Зеебург-Растенбург.

Постоянно подгоняемый своим непосредственным начальником-генералом Жилинским-Самсонов столкнулся с большими проблемами в вопросе переброски войск. Частично это происходило из-за отвратительной организации тыла русской армии, но также отрицательную роль в этом сыграли и трудности передвижения по песчаной почве, что бьио достаточно утомительно для пехоты.

Русская линия фронта

Армия Самсонова наступала на широком фронте протяженностью более 120 километров, ее войска развертывались следующим образом (с востока на запад): VI корпус Благовещенского, XIII корпус Клюева, XV корпус Мартоса, I корпус Артамонова и прикрывающая тьи XV корпуса дивизия из XXIII корпуса Кондратовича. Первым двум корпусам удалось после перехода границы к 21 августа добраться до поставленных им в качестве цели Ортельбурга и Вилленбурга, но находившиеся юго-западнее войска еще не выполнили поставленные им задачи-этим частям мешало не сопротивление немцев, а плохая организация движения и сбои в снабжении. Командир XIII корпуса жаловался: «Подвозят недостаточно, да и то порой это чистая случайность; рогатый скот и некоторое количество домашней птицы-вот все, что мы можем достать на месте». После одного из разведывательных полетов пришло сообщение, что замечены немецкие колонны, отступающие от границы.

Когда 20 августа пришли известия о якобы решающей победе Ренненкампфа под 1умбинненом, 2-я армия могла также отрапортовать командованию, что и она перешла в наступление. 22 августа Самсонов доложил, что его войска добились впечатляющих успехов, взяв Ортель-сбург, Вилленбург, Нейденбург и Соль-дау. Он действительно верил своим успехами это было крайне самонадеянно. Русские войска оказались чрезвычайно растянуты и в случае серьезного немецкого контрнаступления практически не имели возможности поддержать друг друга. Однако Самсонов полагал, что немцы отступают и не будут рисковать, провоцируя крупномасштабное сражение.

Сопротивление немцев

Наконец 23 августа русские войска столкнулись с первым серьезным сопротивлением-части XX немецкого корпуса Шольца удержали сильные позиции между Орлау и Фран-кенау. В ходе боя за Орлау, ’ куда русские войска вступили утром 24 августа, XV корпус 200 километрах от фронта) и отправляться в распоряжение штаба XX корпуса; также гарнизоны близлежащих городов, таких как Мариенбург, стали перебрасываться в Штрасбург и Лаутенбург. Эти войска должны были обрушиться на южный фланг 2-й армии. Одновременно XVII корпусу надлежало отделиться от 1-й армии и вместе с I резервным корпусом атаковать оторванный от главных сил VI русский корпус у Бишофсбур-га. Этот план обещал принести крупный успех в действиях против чрезвычайно растянутой 2-й русской армии, но очень многое зависело от того, что предпримет 1-я армия Ренненкампфа.

Из перехваченных радиосообщений и захваченных копий приказов немцы узнали, что Ренненкампф не планирует совершить внезапное перемещение в южном направлении, чтобы соединиться с Самсоновым-даже теоретическая вероятность подобного маневра чрезвычайно беспокоила немецкое командование. Людендорф писал: «Огромная армия Ренненкампфа висела, как грозная туча, на северо-востоке. Ему стоило только двинуться, и мы были бы разбиты». Однако Ренненкампф не торопился. 26 августа его войска только-только достигли Ангербурга и Гердауена, собираясь двигаться дальше на запад к Висле, прикрывая Кёнигсбергское направление-даже не рассматривая возможность соединения с находившимися южнее войсками Самсонова.

Маневр немцев

Основываясь на полученной информации, что Ренненкампф вряд ли будет проявлять активность, I немецкий корпус Франсуа начал грузиться в эшелоны всего в 30 километрах от русских передовых линий. XVII корпус тоже снялся со своих позиций, оставив в качестве прикрытия от 200 000 солдат 1-й русской армии лишь горстку кавалеристов. 24 августа немецкие генералы пережили несколько нервных часов, когда войска Самсонова взяли Орлау, и Шольц был вынужден отвести назад части XX корпуса. Основные части I корпуса Франсуа еще не были развернуты и создалась угроза прорыва русских войск на запад. Позднее Гоффман написал, что «тот вечер был самым тяжелым моментом сражения».

Переброска немецких войск заняла два дня, и уже 25 августа Шнденбург отдал детальные приказы о переходе в наступление на следующий день-26 августа. Людендорф очень реалистично оценивал сложившуюся ситуацию. XX и I корпуса должны были нанести удар севернее Сольдау, и они явно не могли также захватить и I русский корпус Артамонова: «Сил в моем распоряжении было явно недостаточно». Утром 26 августа русские разъезды обнаружили немецкие части, двигавшиеся с запада к Лаутенбургу, и Артамонов начал переброску войск, чтобы прикрыть это направление. В результате он только увеличил разрыв во фронте, чем воспользовался I немецкий корпус генерала Франсуа, атаковавший Зеебенские высоты, которые располагались у Усдау. Хотя Франсуа и отказался вводить в бой весь свой корпус, считая, что необходимо сначала подтянуть резервы и пополнить запасы, он все же к началу дня взял высоты. Части XXII русского корпуса, прикрывающие участок фронта между I и XV корпусами, также были выбиты со своих позиций и отброшены к Нейденбур-гу. В линии фронта образовался опасный разрыв, и теперь в случае падения Усдау дорога на Нейденбург была бы открыта.

Тем временем на северной оконечности линии фронта XVII немецкий корпус генерала Макензена 26 августа атаковал позиции VI русского корпуса в районе Бишофсбурга и к вечеру выбил русских из города. Важную роль здесь сыграло то обстоятельство, что немцам удалось добиться численного перевеса: большую помощь XVII корпусу Макензена оказал немецкий резервный корпус, который атаковал левый фланг VI русского корпуса. Вся порочность действий русского командования, допустившего изоляцию VI корпуса, теперь стала совершенно очевидной. В результате теперь весь правый фланг армии Самсонова оказался оголенным, а XIII и XV корпуса все глубже завязали в расставленных немцами силках.

Различия в командовании

В этот момент сражения особенно ярко проявился контраст между командованиями русскими и немецкими войсками. Немцы, намного лучше информированные о том, что в действительности происходит на фронте, продолжали испытывать беспокойство. Радиоперехват показывал, что Ренненкампф все еще имел возможность двинуться на юг и соединиться с Самсоновым. Если бы он выполнил такой маневр, то вполне мог выйти в тыл XVII корпусу Макензена. Ситуация также осложнялась тем, что дороги были забиты беженцами, которые сильно затрудняли маневры немецких войск Шнденбург даже начал сомневаться, правильно ли он поступил, приняв решение атаковать Самсонова. Он и Людендорф беспокоились, что их фланги могут быть атакованы русской кавалерией. Но в конце концов, по словам Гинденбурга, «мы преодолели внутренний кризис и решили придерживаться наших первоначальных планов и использовать все возможности, чтобы обеспечить успех атаке».

Русское же командование пребывало в счастливом неведении. Самсонов обедал в штабе XV корпуса в Нейденбур-ге. Британский офицер связи описал русского командующего как «довольного и сытого». Плохое состояние русской связи и разведки означало лишь одно: он не знал, что располагавшийся справа от главных сил VI корпус отброшен, и что развернутый напротив Усдау I немецкий корпус Франсуа собирается нанести сокрушительный удар. Самсонов все еще собирался на следующий день двигаться к Остероде. Сражение при Танненберге завершилось, когда оказавшиеся в окружении войска 2-й русской армии были вынуждены сложить оружие. В августа наступил решающий момент сражения при Танненберге. Шнденбург и Людендорф перевели дух после переполненной различными опасениями ночи и начали обходной маневр. На следующий день они прибыли на передовую, чтобы лично увидеть, как войска I корпуса Франсуа атакуют позиции у города Усдау, и удостовериться, что два действовавших здесь немецких корпуса-XX и I-скоординировали свои действия. К полудню Усдау был в руках немцев, однако вслед за тем немецкое наступление было на некоторое время остановлено, когда русские войска на севере атаковали противника во фланг через Хейнрихсдорф. Как только удалось разобраться с этой проблемой, угроза со стороны I русского корпуса Артамонова была успешно ликвидирована, и путь на Нейденбург открыт.

XV русский корпус, который, возможно, мог бы оказать помощь войскам, противостоящим атакам Франсуа, вместо этого все еще в одиночку пытался наступать несколько севернее, завязнув в тяжелых позиционных боях с войсками XX немецкого корпуса Шольца в районе Мулена и Ваплица.

Наступление ослабевает

Немецкое наступление не оправдывало возложенных на него надежд, а русские войска действовали вполне успешно. Однако русское командование все еще полагало, что сражение развивается в его пользу и не давало команды задействованным в операции корпусам оказать поддержку друг другу. Командир XV корпуса генерал Мартос, втянутый 27 августа в ожесточенные бои с XX немецким корпусом, запросил поддержку со стороны XIII корпуса генерала Клюева, но штаб Самсонова дал согласие на отправку на помощь Марто-су всего одной бригады; эта бригада заплутала в лесах и участия в боях 27 августа так и не приняла.

Ситуация на крайнем правом фланге русской армии 27 августа продолжала ухудшаться. XVII немецкий корпус Макензена выделил части для охраны своих тылов на случай, если армия Ренненкампфа начнет наступление на юг через Ангербург; в противном случае Макензен мог преследовать в южном направлении VI русский корпус Благовещенского, взяв город Менсгут, а I резервный корпус перебросить на юго-запад, к городу Алленштейну, которому угрожали войска XIII русского корпуса. К вечеру 27 августа Самсонов все еще находится в уверенности, что победа у него в руках. Он знал, что его левый фланг подвергся массированным атакам немцев, но считал, что все они отбиты. Он потребовал от XIII и XV корпусов продолжить наступление, а VI корпусу (об отступлении которого к Ортель-сбургу Самсонов просто не знал) приказал перемещаться к Пассенхейму и быть готовым нанести удар на Алленштейн. К 16:00 части XIII русского корпуса Клюева фактически заняли Алленштейн

Ожесточенные бои

Клюев знал, что Мартос ведет упорные бои слева от его корпуса. Также у него была информация о движении к нему с востока колонн, которые, как он полагал, принадлежали к войскам VI корпуса. Он приказал летчику разведывательного самолета установить связь с Благовещенским, чтобы получить информацию о его планах и, в свою очередь, предоставить командиру VI корпуса данные о его собственном развертывании. Однако войска,, которые Клюев считал русскими, на самом деле оказались частями I немецкого резервного корпуса-VI корпус находился далеко, отчаянно пытаясь перегруппироваться в районе Ортельбурга и не имея никакой возможности прийти на помощь Клюеву. Ничего не подозревавший летчик посадил свой самолет в расположении немецких частей, в результате чего в руках немецкого командования оказалась бесценная информация о дислокации частей и планах XIII корпуса.

Когда 27 августа наступила ночь, реализация планов Людендорфа шла полным ходом. Передовые части XV и XIII русских корпусов оказались в ловушке, не имея возможности получить поддержку со стороны VI и I русских корпусов, которые в этот момент пытались выйти из сражения. В то время как I немецкий корпус Франсуа на юге, взяв Нейденбург, перерезал пути к отступлению русским войскам, Людендорф приказал XX и I резервному немецким корпусам осуществить на следующий день-28 августа-окружение двух оставшихся без под держки русских корпусов. Немецкие войска еще больше усилились, когда на фронт прибыли долгожданные подкрепления, прежде всего ландверный корпус из Шлезвиг-Гольштейна, который был отправлен на усиление XX корпуса, недостаток сил которого 27 августа бьиа единственной проблемой немецкого командования.

Русские отходят

Утром 18 августа Самсонов с большим опозданием осознал степень опасности, в которой оказались его войска. Теперь он знал, что его I корпус отброшен от Усдау и отступает к Млаве, оторвавшись от частей XXIII корпуса, которые прикрывали Нейденбург. Он решил выехать в штаб XV корпуса, чтобы лично руководить сражением непосредственно с передовых позиций. В то же время он все еще не бьи достаточно осведомлен о ключевых моментах сражения, таких как поражение и отступление VI корпуса на правом фланге. Он обвинил Артамонова в необоснованном отводе корпуса и еще накануне отстранил его от командования, не понимая, что I корпус вынудил отступить большой перевес войск противника. Только около 09:00 Самсонов получил известия о поражении VI корпуса, после чего командующий заявил своему штабу, что ситуация сложилась критическая.

28 августа командиры русских корпусов также стали опасаться худшего. XIII корпус Клюева в Алленштейне, например, начал маневр, чтобы оказать поддержку XV корпусу Мартоса, но немецкая конница блокировала дороги, а сильные немецкие части I резервного корпуса организовали преследование смещавшегося на юго-запад XIII корпуса. Неспособный взять город Хохенштейн, а также не имевший никакой информации о том, что происходит с XV корпусом, Клюев в конечном счете на следующий день 29 августа приказал отступать к Куркену.

Прибытие Самсонова

Брошенный Клюевым на произвол судьбы XV русский корпус Мартоса с рассвета 28 августа отбивался от атак XX немецкого корпуса. Утром того же дня в его штаб прибыл Самсонов со своими штабными офицерами. Мартос предположил, что с юга подходит сильное подкрепление, чтобы оказать ему помощь, но Самсонов был вынужден разочаровать его. Мартос понимал, что единственным выходом для его корпуса было отступление, но вероятность получения под держки со стороны XIII корпуса, имевшего приказ переместиться на юг от Алленштейна, судя по всему, убедила Самсонова, что в отступлении пока что нет насущной необходимости. Однако войска XIII корпуса все не прибывали, и в середине дня Самсонов решил, что XIII и XV корпуса должны отступить к Нейденбургу и объединиться под командованием Мартоса. Войска XIII корпуса упорно отбивались от атаковавших их частей XX немецкого корпуса даже после того, как их вытеснили из Хохенштейна и Ваплица.

Однако к тому моменту, когда Самсонов наконец принял решение об отступлении, было уже слишком поздно. На юге вперед вырвались немецкие войска I корпуса Франсуа. Рано утром они взяли Сольдау и стали готовиться к прорыву через Нейденбург. Франсуа проигнорировал приказ Людендорфа, требовавшего отправить войска севернее, где сильное сопротивление XIII русского корпуса вызывало большое беспокойство. Из-за того, что Людендорф получал отчеты о происходящем лишь постфактум, он все же опасался удара русских по его XX корпусу. Подсознательно Людендорф так и не смог игнорировать даже саму вероятность наступления Ренненкампфа в южном направлении. В конечном счете Франсуа все же отправил дивизию на север, после чего, прежде чем ему удалось добраться до Ней-денбурга, он сам подвергся атаке русских войск с севера. Однако к вечеру его подразделения закрепились в предместьях Нейденбурга-ловушка почти захлопнулась.

Теперь стратегическое положение немецких войск было чрезвычайно сильным. Настолько сильным, что особой роли не сыграли даже не слишком удачные действия XVII корпуса Макензе-на 28 августа. Он получил распоряжение прекратить общее преследование VI русского корпуса и вместо этого прикрыть фланг на случай возможного удара русских на север и восток от Алленштейна; после этого ему снова приказали наступать на юг, и в сумерках он занял Пассенхейм. В результате в течение этого дня его корпус фактически не принимал участия в сражении.
Нерешительность немцев

Даже при том, что ситуация теперь бьиа полностью в пользу немцев, все еще возникали отдельные напряженные моменты. Так днем 28 августа во время переброски на новое место штаб-квартиры Шнденбурга офицерам штаба бьио неожиданно приказано открыть огонь по отставшим фургонам немецкого обоза-их приняли за прорвавшихся в районе Мулена русских.

Когда 29 августа рассвело, немецкие войска бьии готовы окончательно отрезать два русских корпуса. I немецкий корпус Франсуа успешно продвигался дальше на восток, к Мушакену, блокируя южные пути отступления XIII и XV русских корпусов. Утром XV корпус Мартоса обнаружь, что не может прорваться к Нейденбургу, поскольку дорогу ему преграждают немцы. Свою роль сыграло то, что артиллерия бьиа использована, чтобы прикрыть некоторые дороги, и множество гужевого транспорта прочно застряло в грязи на проселках, петлящих среди болот между многочисленными озерками и речушками. Сам Мартос сдался, сложила оружие и большая часть его войск, не имевшая никакой другой альтернативы в условиях отступления, под постоянным огнем артиллерии, без продовольствия и боеприпасов.

В течение 29 августа XIII русский корпус отходил к Мушакену. Его героическая пехота смогла покрыть 60 километров менее чем за два дня, но все равно к вечеру этого дня стало совершенно ясно, насколько тяжелым бьио положение, в котором оказался корпус. В районе Мушакена обнаружились окопавшиеся немецкие войска, и это означало, что корпус окружен. Все пути к возможному отступлению были перекрыты немцами. Двигавшийся с востока I немецкий резервный корпус встретился у Мушакена с наступавшим с запада I корпусом Франсуа. Тем вечером Гин-денбург объявил в приказе по армии, что враг полностью разгромлен.

Хотя исход сражения и был уже решен, но мучения 2-й армии все еще продолжались. XIII корпус Клюева попытался прорваться на юг, но теперь он был атакован со всех сторон-поскольку XVII немецкий корпус Макензена уже развернулся в его тылу. Русские солдаты вновь показали себя великолепными бойцами, но отдельные победы в локальных боях не могли оказать влияния на конечный результат. Десятки тысяч русских солдат и офицеров бьии вынуждены сдаться, и вскоре XIII корпус прекратил существование.

Только теперь, после того, как стало понятно, чем закончится сражение, два корпуса, располагавшиеся на флангах 2-й русской армии, решили побеспокоить противника. На крайнем левом фланге I корпус (которым теперь командовал генерал-лейтенант Сирели-ус) 30 августа начал наступление севернее Млавы. Он вновь взял Нейденбург, и Франсуа пришлось срочно перебрасывать войска, чтобы отразить неожиданно возникшую угрозу. В результате около 13 ООО солдат XIII русского корпуса смогли воспользоваться образовавшейся брешью и прорваться к своим в районе Мушакена. На крайнем правом фланге VI корпус Благовещенского 29 августа сконцентрировался к югу от Ортельсбурга и 30-го предпринял атаку города. Эта попытка провалилась, но затем части корпуса смогли отступить в относительном порядке. 31 августа Сирелиус также остановил наступление своего корпуса, за что бьи вскоре отстранен от командования, несмотря на то, что он, конечно же, приняв такое решение, спас тысячи жизней своих солдат.

Отступление русской армии

31 августа, когда немцы зачищали территорию, находившийся в штаб-квартире Северо-Западного фронта Жилинский приказал всем войскам фронта отходить к границе. 2-я армия бьиа полностью разгромлена. Шнден-бург доложил кайзеру, что три русских корпуса уничтожены, а два корпусных командира взяты в плен. Командующий 2-й армией, генерал Александр Самсонов, уже не мог видеть последствие своего поражения. Почти наверняка рано утром 31 августа он, оказавшись во время отступления вместе со штабом в густом лесу, покончил жизнь самоубийством. Позднее его тело бьио обнаружено немцами и передано вдове генерала для захоронения на родине.КОГДА 2-Я РУССКАЯ АРМИЯ погибала к югу от Мазурских озер, Макс Гоффман, один из архитекторов немецкой победы, записал: «От одной армии мы избавились; теперь очередь за другой». Несмотря на то, что сражение при Танненберге закончилось для Германии большим успехом, для полной победы одного классического «двойного охвата» (сравнимого с классической победой Ганнибала над римлянами при Каннах), было недостаточно. В Восточной Пруссии все еще находилась 1-я русская армия, готовая начать новое наступление.

Германское Верховное командование требовало как можно скорее отправить войска на юг, чтобы помочь австро-венгерской армии, которая терпела поражение в Галиции, к югу от Царства Польского. Но пока войска Ренненкампфа все еще были в состоянии перейти в наступление, немцы не осмеливались так поступить.

Когда в штаб Северо-Западного фронта пришли известия о катастрофическом поражении 2-й армии Самсонова, первое, что сделал Жилинский-отдал приказ Ренненкамп-фу отходить и закрепиться на оборонительном рубеже. Однако Ренненкампф отказался отводить войска, несмотря на то, что он действительно готовился к обороне. Тогда 4 сентября Жилинский отдал приказ о переходе в наступление, чтобы предотвратить начавшуюся, как ему показалось, немецкую атаку на южном направлении через Млаву. Наступление предполагало занятие сильного укрепленного района Лёцена в районе Мазурских озер.

Однако прежде, чем русские войска успели произвести какие-либо перемещения, немцы сами перешли в атаку. Жилинский получил информацию, что немцы усилены одним корпусом с Западного фронта. Фактически по железной дороге на помощь 8-й армии Гинденбурга были переброшены два армейских корпуса. Войска, осуществлявшие разгром армии
Самсонова, были развернуты на северо-восток, и 8 сентября началось новое немецкое наступление.

Людендорф опасался, что его южное крыло может оказаться под ударом остатков 2-й армии и, предположительно, перебрасываемых сюда частей 10-й русской армии, однако успешные немецкие атаки в районе Лика подтвердили, что немецкий правый фланг находится в безопасности. И снова важную роль сыграл I корпус Франсуа, который был быстро переброшен с юга и начал охват русского левого фланга. Ему помогал XVII корпус Макензена, который развивал наступление из укрепленного района Лёцена.

Отвага русских солдат в данном случае имела мало значения, поскольку ситуация складывалась для них крайне неблагоприятная. Угрожая коммуникациям Ренненкампфа, наносившие удар на Вильковишки войска Макензена и Франсуа вынудили 1-ю русскую армию начать 10 сентября отход. Из-за русской контратаки немецкие войска получили приказ переместиться севернее и таким образом потеряли несколько часов и не смогли организовать преследование. Отступление русских войск позволило немцам сохранить значительные силы, которые они неизбежно бы потеряли при штурме оборонительных позиций. В результате сражения на Мазурских озерах 1-я русская армия понесла большие потери, но сохранила свою боеспособность и 18-19 сентября пересекла Неман. Танненберг был большим успехом немецкой армии. Особенность этого сражения заключалась в том, что в результате быстрого развертывания ей удалось выиграть день. Русские солдаты не был побеждены, а вот их командующие оказались не на высоте. Любопытно также внимание, которое руководство русскими войсками уделяло перемещениям противника. Людендорф постоянно требовал от разведки информации о том, что делают русские войска. В отличие от него Самсонов и Жилинский имели лишь смутное представление о расположении позиций немецких войск. В ключевые моменты сражения немецкому командованию удалось создать перевес в войсках на направлении главного удара, даже при том, что в целом 8-я армия сильно уступала в численности противнику.

Сведения о числе погибших сильно разнятся. Немцы утверждают, что русские потери составили 170 ООО убитыми, ранеными и пленными-что, возможно, является преувеличением; русские источники сообщают о 60 ООО пленных и 70 ООО убитых и раненых. Немецкие потери, вероятно, составили около 15 ООО. В ходе последующего сражения на Мазурских озерах русские войска потеряли еще 125 ООО человек убитыми, ранеными и пленными.