Последний русский барин

Князь Сергей Михайлович Голицын (1774-1859), представитель Михайловичей, внук генерал-адмирала Михаила Голицына, был удостоен всех высших российских орденов. Матерью его была старшая дочь и наследница богатейшего промышленника А. Г. Строганова, в наследство от которой ему досталось несметное состояние.В детстве он был записан в Измайловский лейб-гвардии полк, в 11 лет стал прапорщиком, в 13 - поручиком, а в 21 год получил звание капитана.

Трудно перечислить все должности, которые он занимал. Вот лишь некоторые из них: президент Московского попечительного комитета,председатель Московского опекунского совета, член Государственного совета, вице-президент комиссии для сооружения в Москве храма Христа Спасителя, главный директор Павловской больницы в Москве, управляющий Александровским училищем и главный директор Голицынской больницы, основанной по завещанию его дяди Александра Михайловича.В знак признательности за его добросовестную службу члены императорской фамилии неоднократно дарили князю Сергею Михайловичу свои портреты, украшенные бриллиантами.Не столь успешно сложилась его частная жизнь, но об этом рассказ чуть позже.На склоне лет Сергей Михайлович считался неформальным главой рода Голицыных. Полученное от матери наследство он широко тратил на благотворительность: платил пенсии нуждающимся родственникам, опекал выпускников Воспитательного дома и оплачивал некоторым из них обучение в университете.

Князь Сергей Михайлович Голицын был одним из выразительнейших представителей грибоедовской Москвы, почти исчезнувшей уже при его жизни. Вот что пишет в своих дневниках московский почт-директор А. Я. Булгаков: «Во время пребывания в Москве в 1846 году Высочайшего Двора князь Сергей Михайлович давал несколько блистательных балов. Все было роскошно устроено, со вкусом, коему немало способствовал великолепный,обширный дом на Пречистенской улице. Государь [Николай I] мало знал Москву. Большая часть лиц, наполнявших залу и прочие комнаты, были Ему вовсе не известны, а потому и случилось Его Императорскому Величеству сказать князю: “Балы твои прекрасны, нечего сказать, но слишком много людей... Ну, пусть будет человек хоть 200... Дай-ка нам маленький бал!” Князь Голицын отвечал Государю: “Не могу никак этого сделать, Ваше Величество. Я знаком почти с целою Москвою, не звать кого-нибудь было бы его огорчить, и когда еще? Зачем лишу я кого-нибудь из моих знакомых счастия провести с Вами целый вечер? Иному удастся это один лишь раз во всю жизнь!” Государь убедился словами князя и не продолжал настаивать в требовании своем. Много ли найдется царедворцев, которые сделали бы Государю подобное возражение? В оном резко выказывается сердце князя Голицына».Позже Булгаков напишет: «Кончились торжественные приемы московских бояр, нет уже ныне открытых домов, потому что дворцы все проданы, а бояре исчезли также. Часто слышим мы поговорку, всеми повторяемую, что “со смертию князя Сергия Михайловича Голицына исчезнет последний русский барин”».