Заседание уполномоченных в Киверовой Горке

Заседания уполномоченных в Киверовой Горке про­исходили почти ежедневно; всех заседаний насчитывали более двадцати. Уже отсюда видно, как медленно подви­гались вперед мирные переговоры и как упорно обе стороны отстаивали свои условия. Главным препятствием для соглашения по-прежнему служила Ливония. Москов­ские послы пытались удержать хотя небольшую ее часть, один только Дерптский округ; но польские уполномочен­ные требовали уступки всех занятых русскими ливонс­ких городов и замков, требовали еще и денежного воз­награждения за военные издержки. Москвитяне затяну­ли переговоры и потому, что знали о трудном положении польского войска, осаждавшего Псков, ждали более ре­шительных действий со стороны московских воевод и снятия осады. Но эти воеводы сидели по городам или стояли в поле и бездействовали, как, например, князь Юрий Голицын в Новгороде, Мстиславский в Волоке. Один Шуйский ратоборствовал во Пскове.

4 января 1582 года он сделал сильную вылазку, сорок шестую по счету, побил много неприятелей и взял знатное количе­ство пленных. После сей вылазки один из королевских дворян, Станислав Жолкевский (родственник гетмана Замойского и сам знаменитый впоследствии польский гетман), прискакал на место посольского съезда с донесе­нием от Замойского; последний извещал польско-литовс­ких послов, чтобы они поспешили как можно скорее заключить перемирие, ибо ему сделалось почти невоз­можным поддерживать долее свою блокаду.


Тогда князь Збаражский сообщил русским послам, чтобы они немедленно объявили свои последние условия, так как от короля будто бы получен приказ прервать переговоры; затем дал им сроку три дня. Антоний Поссе­вин хотя и возбуждал против себя неудовольствие самих поляков тем, что более заботился об обращении московс­кого государя в католицизм, чем о польских интересах, однако он неизменно держал их сторону, подтверждал их требования и также торопил русских. Напрасно москви­чи повторяли ему, что если царь уступит всю Ливонию, то у него не будет пристаней морских и нельзя будет ему ссылаться с папой, цесарем и другими государями, нельзя будет войти с ними в союз против бусурман. Ничто не помогало. В польском лагере гетман Замойский и его приближенные, по словам очевидца, рассуждали таким образом: «Согласись мы оставить за великим князем Мос­ковским только часть Ливонской страны, он усилится от морской торговли и может вернуть прежнее могущество; тогда придется вести новую войну. Гораздо же лучше теперь доканать его». Иезуит-посредник усердно дей­ствовал в этом смысле. Испуганные угрозами, наши по­слы, наконец, согласились объявить самое последнее ус­ловие, заранее разрешенное царем и его думой, т. Е. Уступку всей Ливонии; кроме того, отступились от воз­врата Полоцка и Велижа. Поляки со своей стороны воз­вратили нам все занятые ими псковские пригороды, . Великие Луки, Заволочье, Холм, Остров и пр.

На этих условиях в Киверовой Горке заключено было десятилет­нее перемирие, начинающееся от 6 января 1582 года. Когда дошло дело до написания договорных грамот, то возникли сильные пререкания по поводу царского титула и выражений насчет уступки ливонских городов. Во вре­мя этих споров Поссевин, от природы человек вспыльчи­вый и довольно сварливый, бранился и кричал на русских послов и однажды до того вышел из себя, что вырвал из рук князя Елецкого черновую договорную запись и бро­сил ее, а самого князя схватил за воротник его шубы, оборвал застежки, и, повернув лицом к двери, выгнал его из своей избы. Наконец, согласились на том, чтобы напи­сать Ивана Васильевича царем и государем лифляндским и смоленским только в московском договорном списке; согласились также написать уступку не только ливонских городов, завоеванных поляками, но и тех, которые были еще заняты русскими.