Заключение Духовного Собора

Следственное дело было представлено на заключение духовного собора. Митрополит Иов от имени собора объявил, что Нагие с братьею виновны в напрасных убийствах, но что это дело земское и все в царской руке, а что их обязанность (духовенства) молить Бога о много­летии государя и государыни и о тишине междоусобной брани. Нагих разослали в заточение по дальним городам; самое царицу Марью постригли в Никольском монастыре на Выксе (близ Череповца). А угличан за убийство 12 че­ловек осудили как мятежников против царской власти: до 200 человек были наказаны смертью или отнятием языка; часть граждан рассадили по темницам, а большую часть сослали в Сибирь и там заселили ими город Пелым. Самый колокол, звонивший набат, был отослан в То­больск. Город Углич, дотоле торговый и людный, после того запустел. Но следственное дело не нашло доверия у современников.

В народе упорно держался слух, что ца­ревич был убит клевретами Бориса Годунова; этот слух нашел отголосок в русских летописях и в иностранных известиях того времени. В связи с помянутым слухом, в народе распространя­лись вообще подозрительность и недоверие к действиям Б. Ф. Годунова, доходившие до нелепости. Так, в июне того же 1591 года в Москве произошел большой пожар, причем сильно пострадал Белый город. В народе пошла молва, что это Годунов велел поджечь город, чтобы от­клонить царя Федора Ивановича от поездки в Углич, куда он будто бы собирался для личного расследования о смерти царевича Димитрия. А когда Борис стал слиш­ком щедро помогать погорельцам, и эту щедрость истол­ковали в смысле заискивания перед народом по причине все того же преступления.

В июле месяце совершился известный набег на Москву Казы-Гирея и нашлись люди, которые стали обвинять Годунова, будто он под­вел хана, чтобы отвлечь общее внимание от смерти ца­ревича Димитрия. Осторожный, сдержанный правитель старался ласками и щедротами приобретать народное расположение; поэтому царские милости при объявле­нии об них обыкновенно связывались с именем Годуно­ва. Раздавались как бы по его ходатайству; а неми­лости являлись «по совету» с боярской думой. Но помя­нутая злая клевета сильно раздражила правителя, так что начались розыски; оговоренных пытали, резали им языки, морили в темницах. В 1592 году Ирина Федоров­на разрешилась от бремени дочерью; царь и народ радо­стно приветствовали это событие. Но в следующем году маленькая царевна, названная Феодосией, скончалась, к великой горести родителей.

И тут нашлись клеветники, которые обвиняли Годунова в ее смерти. Любопытно, однако, как быстро исчезло с исторической сцены по­томство Ивана III. В Рижской крепости, занятой поляка­ми, проживала вдова титулярного ливонского короля Магнуса, Марья Владимировна, с маленькой дочерью своей Евдокией. Годунов обещанием разных благ убедил ее воротиться в Москву. Но тут ее заставили постричься в монахини, а ее дочь вскоре умерла, и смерть эту также приписали ненасытному честолюбию Бсэриса, расчищав­шего себе путь к престолу устранением всех лиц, могу­щих иметь на него какие-либо притязания. Известный крещеный касимовский хан Симеон Бекбулатович, кото­рого Грозный когда-то шутя поставил царем над земщи­ной, после смерти царевича Димитрия лишился зрения, и в этом несчастии молва, передаваемая нам летописца­ми, обвиняла Годунова!