Возвращение Ермака в Сибирь

Едва Ермак воротился в Сибирь и расположился на отдых, как к нему приходит известие, будто караван бухарских купцов шел с товарами в город Сибирь, но где-то остановился, ибо Кучум не дает ему дороги! При­бытие бухарского каравана и вообще возобновление тор­говых сношений Сибири с средней Азией было событием весьма желанным для казаков, собиравших богатые дани дорогими мехами, на которые они могли бы выменивать шерстяные и шелковые ткани, ковры, оружие, пряности, сухие фрукты и прочие предметы среднеазиатской про­мышленности. Ермак был обрадован вестью о караване и, в первых числах августа, лично с небольшим отрядом поплыл навстречу купцам вверх по Иртышу. Казацкие струги достигли устья Вагая, однако никого не было вид­но, ни бухарцев, ни Кучумовых татар. Ермак поднялся еще немного по Вагаю; та же пустыня. Он поплыл назад. В один темный, бурный вечер он пристал к берегу и тут нашел свою погибель. Подробности ее навсегда остались неизвестны для истории и сделались достоянием леген­ды; но уже сама по себе, касающаяся замечательного исторического лица, она заслуживает передачи, и тем более, что не лишена некоторой степени правдоподобия.


Вот что она рассказывает:Казаки пристали собственно к острову, образуемому притоком или рукавом Иртыша, а потому, считая себя в безопасности, расположились тут станом и предались от­дохновению, не поставив стражи. Утомленные трудным походом, все они погрузились в глубокий сон. А между тем Кучум был недалеко. (Самая весть о небывалом бу­харском караване едва ли не была пущена им же для того, чтобы заманить Ермака в засаду.) Его лазутчики скрытно следил? За всеми движениями казаков и донес­ли хану об их остановке на ночлег. У Кучума был один татарин, осужденный на смертную казнь. Хан послал его искать конского броду на остров, обещая помилование в случае удачи. Татарин перебрел реку или рукав ее и воротился с вестью о полной беспечности казаков. 

Кучум сначала не поверил и велел принести какое-либо доказа­тельство. Татарин отправился в другой раз и принес три казацких пищали и три лядунки с порохом. Тогда Кучум посылает на остров толпу татар. При шуме дождя и завывании ветра татары неслышно прокрались к стану и затем принялись избивать сонных казаков. Легенда при­бавляет, что проснувшийся Ермак бросился в реку к своему стругу, но попал в глубокое место; тут, имея на себе железную броню, он не мог выплыть и утонул. Как бы то ни было, при сем внезапном нападении весь казац­кий отряд был истреблен вместе с своим вождем. Так погиб этот русский Кортец и Пизарро, этот храбрый, «велеумный» атаман, как его называют сибирские лето­писи, из удалых разбойников силой обстоятельств и сво­их богатых дарований превратившийся в героя, которого слава никогда не изгладится из народной памяти.


Несомненно, что два важных обстоятельства помогли казацко-русской дружине при первом завоевании Сибир­ского ханства: с одной стороны, огнестрельное оружие, соединенное с закаленностью в военных трудах и лише­ниях; с другой — внутреннее состояние самого ханства, ослабленного междоусобиями двух соперничествующих родов, а также недовольством многих местных язычни­ков против насильно вводимого Кучумом мусульманства; понятно, что сибирские шаманы с их кудесами и идольс­кими жертвами неохотно уступали свое место магометан­ским муллам. Но была еще третья важная причина успе­ха— это личность самого «начального» атамана Ермака Тимофеевича, его неодолимое мужество, опытность и знание военного дела, его предводительский талант, бе­зыскусственное красноречие и железная сила характера. О последней ясно свидетельствует порядок и повинове­ние. Та воинская дисциплина, которую он сумел водворить в своей дружине между вольными казаками, с их буйными нравами, с их привычкой к разгулу и свое­волию.


Гибель Ермака воочию подтвердила, что он действи­тельно был главным двигателем и душой всего предприя­тия. Когда весть о ней достигла города Сибири, оставшая­ся казацкая дружина не только горько оплакала потерю своего вождя, но и тотчас решила, что без него, при своей малочисленности, она не может держаться посреди ненадежных туземцев против Сибирских татар, избавив­шихся от их главной грозы. От Ермака. Казаки имосковские ратные люди, в числе не более полутораста человек, немедленно покинули город Сибирь с стрелец­ким главой Иваном Глуховым и Матвеем Мещеряком, единственным оставшимся у них из пяти атаманов; даль­ним северным путем по Иртышу и Оби они отправились обратно за Камень.

Едва русские очистили Сибирь, как Кучум послал сына Алея занять свой стольный город. Но он недолго здесь удержался. Выше мы видели, что вла­девший Сибирью князь Тайбугина рода Едигер и брат его Бекбулат погибли в борьбе с Кучумом. После Бекбу- лата остался маленький сын, по имени Сейдяк. Он нашел убежище в Бухаре, вырос там и теперь явился мстителем за отца и дядю. Получив помощь от бухарцев и киргизов, Сейдяк возобновил борьбу с Кучумом. Последний был побежден; Алей изгнан из Сибири, и сей стольный город перешел в руки Сейдяка.Таким образом, татарское царство в Сибири было восстановлено, и завоевание Ермака казалось утрачен­ным. Но это только казалось. Русские уже узнали дорогу в Сибирь, изведали слабость, разноплеменность этого царства и его естественные богатства; они уже считали его своим достоянием и не замедлили вернуться.