Войны с соседями за Ливонию

К печальному внутреннему положению России присо­единились внешние бедствия и жестокие поражения от соседей.
Ведя войны с соседями за Ливонию, Московский царь одновременно с тем должен был постоянно разде­лять свои силы для обороны южных пределов от крымс­ких татар. Теперь он мог наглядно убедиться в том, как правы были Адашев и его сторонники, которые совето­вали покончить прежде с сими последними или по край­ней мере надолго их обессилить: крымский хан по-пре­жнему являлся то союзником России против Польши, то союзником Польши против России, смотря по тому, кто успевал склонить его на сторону более щедрыми дарами. Поэтому разбойничья орда обыкновенно по очереди де­лала набеги то на польско-литовские, то на московские украйны. Посол Иоанна, умный Афанасий Нагой, долго пребывал в Крыму, иногда терпел разные невзгоды и хлопотал о том, чтобы склонить Девлет-Гирея к заключе­нию прочного мира; главным же образом он ловко выве­дывал там разные вести и уведомлял о них царя.


Него вовремя узнавали в Москве о сношениях ногайских князей и казанских инородцев с Крымом, а также о замыслах турецкого султана. Уже знаменитый султан Солиман не хотел помириться с русским владычеством в Казани и Астрахани и намерен был послать войско для обратного завоевания нижней Волги. Но крымский хан, и без того тяготившийся своею зависимостию от Кон­стантинополя, опасался подпасть еще большей зависимо­сти, а потому под разными предлогами отговаривал сул­тана от этого похода.

Солиман вскоре умер. Но его пре­емник Селим решил привести в исполнение план отца. Весною 1569 года в Кафу приплыл значительный турец­кий отряд, который под начальством кафинского паши Касима должен был идти Доном до Переволоки, тут про­копать канал, соединяющий Дон с Волгою, чтобы прове­сти по нем суда с пушками и затем идти под Астрахань. Крымскому хану приказано было сопровождать турок с 50 ООО своих татар. Турки и татары пошли степью; а суда с пушками поплыли Доном под прикрытием 500 янычар. В числе гребцов, сидевших на этих судах или так наз. «каторгах», находился московский человек Семен Маль­цев, посланный гонцом к ногаям и захваченный в плен. Он-то после рассказывал об этом походе. Турки шли Доном целых пять недель и под великим страхом напа­дения от московских ратных людей или от казаков. В половине августа они достигли Переволоки и стали ко­пать канал, но скоро убедились в чрезвычайной трудно­сти сего предприятия. Между ними начался ропот, а крымский хан советовал Касиму воротиться назад. Бро­сив работу, паша двинулся £ Астрахани и думал зимо­вать под нею. Испуганные приближавшеюся зимою и недостатком съестных припасов турки подняли бунт.

К тому же пришли вести о приближении русских воевод с большим войском. Тогда Касим снялся с лагеря и вместе с Девлет-Гиреем ушел назад. Так счастливо для Москвы окончилось это турецкое предприятие, грозившее ей большими бедами. Однако султан все еще не думал от­казаться от Казани и Астрахани, несмотря на московс­ких послов, отправляемых в Константинополь хлопотать о мире (Новосильцев и Кузьминский). Селим гневался еще и за то, что Иван IV посылал ратных людей своему тестю черкесскому князю Темгрюку на помощь против его кабардинских соседей; мало того, чтобы иметь здесь опорный пункт, царь велел поставить русский город на Тереке.