Виленский каштелян Ян Кишка

Сильным покровителем антитринитарской секты в Литовской Руси был виленский каштелян Ян Кишка, же­натый на дочери князя Константина Острожского; в сво­их обширных имениях, литовских и белорусских, он уст­раивал школы, заводил типографии и во множестве изда­вал антитринитарские сочинения. Только после его смер­ти (1593 г.), с переходом его богатых поместий в другие руки, социнианство в Литве начало упадать. В ту же эпоху социнианство сильно распространилось и на Волы­ни, где особенно большой успех имели Феодосий Косой и его товарищи. Известный московский выходец князь Курбский, живший в том краю, жалуется, что в то время «мало не вся Волынь заражена была язвою сего учения». Сам князь Острожский, тесть Кишки, находился в дру­жеских сношениях с некоторыми антитринитариями. Так, когда иезуит Петр Скарга посвятил ему первое издание своего сочинения об унии церквей, князь Острожский поручил написать опровержение на эту тему некоему Мотовиле, проповеднику антитринитарства. Князь Курб­ский, получив экземпляр сего опровержения, пришел в негодование и написал Острожскому укорительное по­слание за то, что тот учеников Фотина и Ария ставит священниками православной. Церкви. Но эти укоризны не сделали Острожского врагом антитринитариев, кото­рых он уважал именно за их стремление к народному просвещению.

На Волыни социнианство процветало еще долее, чем в Литве и Белоруссии. Из всех западнорусских областей Галицкая или Чер­вонная Русь наиболее выдавалась бедственным положе­нием православной церкви. Ранее других присоединен­ная непосредственно к Польше, она до некоторой степе­ни уже подверглась ополячению и окатоличению. Это обстоятельство прежде всего отразилось на знатных фа­милиях, так что в XVI веке мы почти не находим здесь православных вельмож, подобных тем, которые явились сильной опорой православия в Литовской Руси. Меж тем как в Львове учреждена была католическая архиеписко­пия, православная и обширная Галицко-Львовская епар­хия, вмещавшая в себя и Подолию, после присоединения Галиции к Польше оставалась без собственных еписко­пов в течение более полутора столетия, и ею ведали наместники Киевского митрополита, на выбор которых влияли сначала местная светская власть, а потом Львовс­кие католические архиепископы; причем священники от­правлялись иногда для рукоположения в соседнюю Мол­давию.

При таком порядке, разумеется, латинское духо­венство заняло здесь господствующее положение и ла­тинская пропаганда развивалась почти беспрепятствен­но, а православие терпело всякое унижение. Наконец, по просьбе галицких дворян и горожан, Сигизмунд I дозво­лил поставить во Львове православного епископа в каче­стве викария Киевского митрополита (1539 г.). Около по­ловины XVI столетия на Львовскую кафедру избран был вдовый шляхтич Марк Балабан. Он еще при жизни своей выхлопотал у короля Сигизмунда II грамоту на то, чтобы после его смерти епископия была передана его сыну Григорию, принявшему в монашестве имя Гедеона. И действительно  хотя не тотчас по смерти отца  Гедеон Балабан впоследствии получил Львовскую кафедру, воп­реки противодействию католического архиепископа. Осо­бенно сильное столкновение с сим архиепископом при­шлось ему выдержать по поводу введения Григорианско­го календаря