В угоду высшим сословиям

Вообще в XVI веке заметно возросло количество лю­дей, добровольно продававшихся в холопы из свободных состояний, вследствие обнищания и стремления изба­виться от бремени государственных податей и повиннос­тей. Согласно с духом времени и в угоду высшим сосло­виям, законодательство, очевидно, покровительствовало развитию крепостного, или холопского, состояния. Это можно заключить, между прочим, из того, что составле­ние крепостных грамот разного вид.. Полных, док­ладных и кабальных, и внесение их в книги как Холопье­го приказа в Москве, так и у наместников по городам, были обставлены меньшими требованиями и затруднени­ями, чем грамоты правые (по иску о свободе) и отпуск­ные (отпускавшие холопов на волю).

По обоим Судебни­кам, 1497 и 1550 годов, наместники, имевшие право бояр­ского суда, решали дела о полных и докладных грамотах на холопство; но правые и отпускные грамоты они могли давать только «с боярского докладу», с приложением боярской печати, за подписью дьяка и с уплатой значи­тельной пошлины (боярину или наместнику по девяти денег с каждой головы, дьяку по алтыну, а подьячему, который напишет грамоту,  по три деньги). Относи­тельно отпускных с течением времени стеснения увели­чились.

По Судебнику 1497 года та отпускная, которая была написана собственной рукой господина, считалась непререкаемой даже и без боярского докладу и подписи. Но Судебник 1550 г. Требует непременно доклада и при­бавляет, что отпускные могли выдаваться только в трех городах: в Москве, Великом Новгороде и Пскове. При жизни господина отпуски холопов на волю случались редко; обыкновенно такие отпуски давались перед смер­тью по духовному завещанию, ради облегчения грехов. Помянутый выше приговор о холопах 1597 года приказы­вает давать силу этим отпускным духовным грамотам, не упоминая о вышеназванных формальностях.


По поводу отпускных грамот приведем следующее любопытное замечание одного наблюдательного инозем­ца первой половины XVI века (Герберштейна) о русском простонародье. «Этот народ  говорит он  имеет более наклонности к рабству, чем к свободе; ибо весьма мно­гие, умирая, отпускают на волю нескольких рабов, кото­рые, однако, тотчас же за деньги продаются в рабство другим господам.

Если отец продаст сына, как это в обычае, и сын каким-нибудь образом наконец сделается свободным, то отец по праву своей власти может продать его во второй раз. Только после четвертой продажи он лишается этого права». Как ни резко такое замечание, притом слишком обобщающего характера, тем не менее история должна иметь его в веду, рассматривая причины и обстоятельства, способствующие утверждению и рас­пространению крепостного состояния в древней Руси. Очевидно, оно находилось в тесной связи с народными нравами, на которые варварское татарское иго успело наложить свою тяжелую руку.