В декабре 1570 года Иоанн выступил из Слободы с дружиною опричников

Несмотря на удары, нанесенные Иваном III и Васили­ем III древним вечевым городам, Новгороду и Пскову, эти города продолжали еще пользоваться некоторым благо­состоянием, благодаря торговому, промышленному духу своего населения, и конечно сохраняли еще многие ста­рые обычаи вместе с преданиями о своей минувшей славе и вольности. Иван IV с ненавистью смотрел на такие предания и обычаи, несогласные с тем раболепием, которое он хотел видеть повсюду в своем государстве. Он начал с того, что повторил отцовские и дедовские «выводы». В 1569 году, по его приказу, было вновь выве­дено в Москву из Новгорода полтораста, а из Пскова пятьсот семей. Затем, как бы по заранее составленному плану, в Москву явился из Новгорода какой-то бродяга, Петр Волынец, и донес царю, что архиепископ Пимен с лучшими людьми умыслил передать город польскому ко­ролю, о чем будто бы написали грамоту и спрятали ее в Софийском соборе за иконою Богородицы. Посланный с Петром доверенный человек нашел изменную грамоту в указанном месте. По всем признакам, эта грамота была подложная; но она была нужна тирану как предлог к задуманному погрому.


В декабре 1570 года Иоанн выступил из Александров­ской Слободы с дружиною опричников, с отрядом стрель­цов и другими ратными людьми. Разгром начался с Твер­ской области, которая подобно Новгородско-Псковской, конечно, еще помнила о своей недавней самобытности. Первые избиения и грабежи жителей совершены в Кли­ну и отсюда уже продолжались непрерывно. В самой Твери опричники свирепствовали с особою силою, уби­вали людей, грабили имущество и жгли, чего не могли унести с собою. В это-то время Иоанн послал Малюту Скуратова в Отроч монастырь под предлогом взять благо­словение у бывшего митрополита Филиппа. Что произош­ло между ними, в точности неизвестно; но когда Малюта вышел из митрополичьей келии, то объявил игумену и братии, что старец умер от угара: говорят, злодей заду­шил его подушкою («возглавием»). Той же участи, как Тверь, подверглись Торжок, Вышний Волочек и другие места, лежавшие по пути; причем опричники также изби­вали сидевших по крепостям крымских и ливонских плен­ников. 2 января передовые воинские отряды с боярами и детьми боярскими подошли к Новгороду.

Часть их учини­ла вокруг него крепкие заставы, чтобы ни единый чело­век не мог ускользнуть из города. Другую часть войска бояре расположили по окрестным монастырям; причем все монастырские и церковные казнохранилища опечата­ли, а потом собрали игумнов и монастырских старцев, числом до 500, и поставили их в Новгороде на правеж. В то же время третья часть дружины опечатала в самом городе подцерковные кладовые с хранившимся в них имуществом, а также кладовые палаты под домами име­нитых граждан и приставила стражу. Приходских попов и дьяконов также поставили на правеж, приказав выби­вать с них палками по 20 рублей как и с монахов; гостей, торговых и приказных людей схватили, заковали и розда­ли приставам; а семьи их велено содержать под стражею в собственных домах.