Униатская сторона

На четвертый день собора униатская сторона, вместе с католическими епископами, отправила в храм Николая торжественное молебствие о соединении церквей; после чего с амвона во всеуслышание был прочитан самый акт унии, подписанный митрополитом и владыками, вместе с том исповеданием веры, на котором Потей и Терлецкий присягнули в Риме.

А затем униатская часть собора пре­дала проклятию и объявила лишенными сана епископов Гедеона и Михаила, архимандритов и прочих духовных лиц, отказавшихся от унии, о чем на следующий день выдана была окружная соборная грамота. Эти ее деяния завершились разными торжествами, пиршествами и ве­селием. Но в то же время и православная часть собора подвергла заочному суду Михаила Рагозу и единомыш­ленных ему владык за отступничество и постановила над ними приговор, подписанный всеми членами духовного кола и торжественно объявленный председателем экзар­хом Никифором: митрополит и епископы-отщепенцы ли­шались не только архиерейского, но и всякого духовного сана. Приговор этот был немедленно сообщен митропо­литу и епископам-униатам.

Затем члены и духовного, и светского кола подписали торжественный протест против унии, обязались не признавать духовной власти униатс­ких иерархов и постановили просить короля об отобра­нии церковных имуществ от осужденных, а также о назначении других епископов и митрополита. Презрение к отщепенцам со стороны православных немедленно выразилось в некоторых листах, вкратце опо­вещавших о решении собора и, вероятно, развезенных в разные края членами этого собора, разъехавшимися из Бреста. Между прочим, тут говорится, что «митрополит Рагоза и владыки, полоцкий Германко, володимерский Потейко, луцкий Кривилко, холмский Збиражко, пинс­кий Ионище» как сначала тайком и скрытно бегали к римскому папе, отступив от святого православия гречес­кого, так и теперь явно приложились (к папе). «За что от латынян в замке (Берестейском?) Были чествованы и как медведи музыкой скоморошескою и тарарушками утешаны, или, вернее, осмеяны». «Они только сами одни отда­лись волку; а стадо, хвала Богу, в православии давнем вкупе осталось».