Учреждение патриаршества Борисом Годуновым

Учреждением патриаршества Борис Годунов, конеч­но, исполнил давнее желание русских людей, но вместе с тем он и лично для себя, для своих планов приобрел крепкую поддержку во главе Русской церкви, т. Е. В пат­риархе Иове, всем ему обязанном, а также и в других архиереях, им возвышенных. Имея таким образом опору в духовенстве, Борис Федорович старался расположить в свою пользу и другое могущественное сословие  воен­ное. Поэтому он усердно радел об его имущественных интересах. О его поместьях и вотчинах. Годунову в этих видах приписывают также прикрепление крестьян к земле, а следовательно и водворение крепостного права в России. Но об этом прикреплении поговорим в своем месте, а теперь обратимся к другому событию.


Самым важным по своим последствиям событием сего царствования оказалась внезапная смерть девятилетнего царевича Димитрия, которого, как мы видели, отправили вместе с матерью и родственниками Нагими в его удель­ный поволжский город Углич. Тут он рос на попечении своей матери Марьи Федоровны Нагой, а в его малень­ком уделе распоряжались ее братья, преимущественно старший из них, Михаил. Впрочем, никакой самостоя­тельности этот удел не имел, и самая семья Нагих жила под надзором царских чиновников, во главе которых был поставлен преданный Годунову человек, дьяк Михаил Битяговский. От него Нагие получали и деньги, назначен­ные московским правительством на содержание удельно­го княжеского двора. Михаил Нагой был человек предан­ный крепким напиткам и довольно буйный, и у него с Битяговским нередко происходили столкновения из-за означенных денег: Нагой требовал больше, чем выдавал ему Битяговский. Кроме того, Нагие смотрели на этого дьяка и его подьячих как на шпионов, приставленных к ним и доносивших в Москву об их поведении.

Таким образом, жили они в обоюдной неприязни и подозрени­ях. Меж тем в Москве Годунов, его родственники и приверженцы косо смотрели на углицкого царевича, ко­торый по бездетности Федора Ивановича, вопреки свое­му рождению от пятой супруги, являлся возможным его преемником, и притом таким, от которого Борис Федоро­вич и многие другие бояре не могли ожидать для себя ничего хорошего. Поэтому с их стороны заранее прини­мались разные меры против царевича, как будущего пре­тендента на престол. Так, по внушению Бориса, царь запретил поминать в церкви на екатении своего младше­го брата как незаконного, чтобы унизить его в глазах народа. А между боярами пущены были слухи о жестоко­сердии мальчика, напоминавшем отца, о каких-то его выходках и угрозах против бояр.

Рассказывали, между прочим, будто он, однажды играя с своими сверстниками, велел им сделать из снега подобие человеческих фигур, назвал их именами известных бояр, самую большую фи­гуру именем Бориса Годунова; после чего своей малень­кой саблей отрубил ему голову, а другим кому руку, кому ногу, приговаривая, что так-то будет им в его царствова­ние. В действительности Димитрий был довольно болез­ненный мальчик; по крайней мере известно, что он стра­дал иногда припадками падучей болезни; но помянутые басни, конечно имели своей целью возбудить среди бояр опасения, а следовательно желание устранить царевича, и подготовить их к готовящемуся событию.