Участь Новгорода

Пскову Иван Васильевич готовил участь Новгорода. Но судьба пощадила его, хотя й не вполне. Спасение его летописи объясняют разными причинами. Уже великий звон, раздавшийся посреди ночи и призывавший к заут­рене, умилил Иоанна, остановившегося в загородном Ни­кольском монастыре на Любятове. На следующий день он вступил в город. Тут, по совету своего наместника и воеводы князя Юрия Токмакова, псковичи при въезде Ивана Васильевича встретили его каждый перед своим домом с накрытыми столами и хлебом-солью, стоя на коленях со всеми своими семьями. Эти знаки преданнос­ти и покорности тронули даже Иоанна. Может быть, тиран был уже пресыщен страшными новгородскими из­биениями и на сей раз оказался доступнее другим чув­ствам сравнительно с жаждою крови. Встреченный духо­венством с печорским игуменом Корнилием во главе, он отслушал молебен в Троицком соборе и поклонился гро­бу Всеволода Гавриила; причем с любопытством осмотрел его тяжелый меч.

А затем выехал из города и располо­жился в предместье. Во время короткого пребывания своего здесь он ограничился немногими казнями пскови­чей и грабежом их имущества; так он отобрал на себя из монастырей казну, наиболее дорогую утварь, т. Е. Иконы, кресты, целены, сосуды, книги и колокола. Опричникам своим он позволил грабить самых зажиточных граждан, только священников и монахов запретил трогать. Преда­ние прибавляет, что псковский блаженный человек Ни­кола, прозванием Салос (юродивый), когда царь посетил его келию, будто бы стал угощать его куском сырого мяса; причем укорял его в кровожадности и предсказы­вал ему самому большое бедствие, если он посягнет на город Псков. Тиран сначала не обратил большого внима­ния на его слова; но когда он велел снять колокол с Троицкого собора, тотчас пал его лучший конь, согласно с предсказанием блаженного; тогда царь ужаснулся и вскоре уехал из Пскова.


Погромом Новгорода дело о мнимой новгородской измене, однако, не кончилось. Начались усердные розыс­ки о единомышленниках Пимена в самой Москве. Помо- щию жестоких пыток у разных сановных лиц, обвинен­ных в измене, вымучены были признания об их намере­нии отдать Новгород и Псков Литве, извести царя и посадить на престол князя Владимира Андреевича  об­винения, сами говорящие за себя явною своею нелепос- тию. Тем не менее все обвиненные осуждены были на казнь, вместе с остатком опальных новгородцев. К обще­му удивлению, в числе их на сей раз явились трое глав­ных любимцев Ивана Васильевича, именно оба Басмано­вы, отец с сыном, и князь Афанасий Вяземский, который будто бы предуведомил новгородцев о царской на них опале.

За ними следовали заслуженные государственные люди, каковы: печатник Иван Михайлов Висковатый, каз­начей Фуников, боярин Яковлев и некоторые из дьяков. В конце июля 1570 года столица оцепенела от ужаса при виде целой вереницы расставленных на главной площади виселиц и зажженного костра с висящим над ним огром­ным котлом. Сам царь, окруженный толпою опричников, распоряжался казнями. Видя пустую площадь, он разос- дал своих кромешников сгонять попрятавшийся народ, который вскоре и наполнил место казни. Сия последняя совершалась с некоторыми обрядами и обычаями госу­дарственного правосудия. Так предварительно думный дьяк прочел имена осужденных и их вины. Первыми казнены Висковатый и Фуников.