Стремление Бориса Федоровича к престолу

Стремление Бориса Федоровича к престолу, по сло­вам летописцев, выражалось и в его обращении к веду­нам, которых он призывал и спрашивал о будущем. Чер­та, вполне согласная с суевериями того времени. Прибав­ляют, что эти волхвы будто бы предсказали Годунову, что он действительно будет царствовать, но не более семи лет, а Борис на сие воскликнул: «хотя бы и семь дней, но только царствовать!» Подозрительность и клевета в отно­шении к нему достигли до того, что некоторые сказания приписывают ему отравление самого Федора Ивановича, своего благодетеля, смерть которого ставила Бориса в положение трагическое. Ему оставалось только два исхо­да: или достижение трона, или падение, которое в луч­шем случае привело бы его в монастырь, а в худшем на плаху. Конечно, он выбрал первый исход, и этим выбо­ром многое объясняется в его поведении.


Болезненный Федор Иванович достиг только сорока­летнего возраста. Он тяжко занемог и скончался 7 января
1598 года. Так как с ним прекращался царствовавший род, то, естественно, все ожидали, какое распоряжение он сделает относительно престолонаследия. На этот счет существуют различные известия. По одним, перед смер­тью на вопросы патриарха и бояр, кому приказывает царство и царицу, он отвечал: «в сем моем царстве и в вас волен создавший нас Бог; как Ему угодно, так и будет; а с царицей моей Бог волен, как ей жить, и о том у нас улажено». Но прощаясь наедине с Ириной, он, по тому же сказанию, «не велел ей царствовать, а повелел иноческий образ принять». По другим, более достовер­ным известиям, наоборот, он завещал престол своей суп­руге Ирине, а исполнителями своей духовной или своими душеприказчиками назначил патриарха Иова, двоюрод­ного брата своего Федора Никитича Романова-Юрьева и шурина своего Бориса Федоровича Годунова. Когда звон большого Успенского колокола возвестил о кончине Фе­дора, народ толпами устремился в Кремлевский дворец, чтобы проститься с усопшим государем; причем поднялся громкий плач и раздались многие стенания.

Верим, что народная горесть была вполне искренняя; ибо давно уже Россия не испытывала такого сравнительно тихого и бла­гополучного времени, как четырнадцатилетнее царство­вание Федора Ивановича, которое особенно выигрывало в общем мнении после столь бедственной второй полови­ны царствования Ивана IV. При всем своем слабоумии, Федор за свою набожность и целомудренную жизнь, очевидно, был любим народом и почитаем почти за свя­того человека. А главное, вследствие прекращения царс­кого рода, русских людей удручали опасения за будущее. Более всех плакала и убивалась сама Ирина Федоровна. Кроме нежной привязанности к почившему супругу, она выражала глубокое горе о своей бездетности. По словам современника, причитая над телом супруга, она, между прочим, восклицала: «увы мне смиренной вдовице, без чад оставшейся... Мною бо ныне единою ваш царский корень конец приял». На другой день, 8 января, послед­ний государь из дому Владимира Великого с обычными обрядами был погребен в Архангельском соборе.