Стоглавый собор

Выражая свою заботу о поддержке установленных образцов и правил для иконописи, Стоглавый собор об­ратил-такое же внимание и на исправность богослужеб­ных рукописных книг. Давно уже раздавались жалобы на многочисленные ошибки, которые вносили в них небреж­ные и невежественные переписчики. Еще митрополит Киприан указывал на это зло. Но оно продолжалось. Собор 1551 года предписывает поповским старостам по городам «дозирать» в церквах не только священные сосу­ды, иконы, антиминсы, но также Евангелие, Апостол и прочие богослужебные книги и наблюдать, чтобы писцы списывали их с «добрых переводов», а по написании их  проверяли. Если же кто, списав книгу, продаст ее неисправленную, таковые предписания отбирать даром и после исправления отдавать в бедные церкви. Следова­тельно, для переписчиков вводится род цензуры. Но это распоряжение на деле оказалось трудно исполнимым; порча богослужебных книг продолжалась. Самым дей­ствительным средством против нее являлось, сто лет тому назад изобретенное, книгопечатание, которым не только пользовались передовые народы Европы, но и некоторые славянские земли уже имели церковные книги, напеча­танные кириллицей.


Первая кирилловская типография, насколько извест­но, заведена была в Кракове неким Швайпольтом Фио- лем или по почину православных русинов, находившихся под владычеством Польши, или по заказу молдо-валахс- ких бояр, так как в Молдо-Валахии письменность и бого­служение были церковно-славянские. В 1491 году в числе других книг в Кракове была издана полная Псалтырь. Затем в 90-х же годах XV столетия появляются церковно­славянские книги, напечатанные в Венеции и даже в Цетинье. В Черногории; а в начале XVI века они печатаются и в Молдо-Валахии. Один русский человек, родом из Полоцка, получивший университетское образо­вание за границей, именно Франциск Скорина, доктор медицины, в 1517—1519 годах напечатал в чешской Праге Библию, переведенную им, при помощи церковно-сла­вянского текста, на книжную западно-русскую речь с латинской Вульгаты или, собственно, с ее чешского пере­вода, а потому с сильной примесью чехизмов. Тот же Скорина вскоре перенес свою издательскую деятельность в Вильну, в которой Киевские и Западно-русские митро­политы по большей части имели тогда свое пребывание. Здесь в 1525 году были напечатаны им Апостол и Псал­тырь. Около половины XVI века появилась церковно­славянская печать и в сербском Белграде.


В Москве, конечно, знали о существовании такого могущественного орудия просвещения, как книгопечата­ние; по-видимому, знаменитый Максим Грек еще при Василии Ивановиче внушал здесь мысль о заведении ти­пографии. Юный царь Иван Васильевич в 1548 году, поручая саксонцу Шлитте вызвать в Россию разных мас­теров, в том числе не забыл о типографщиках. Но, как известно, Ливонские немцы не пропустили их в Россию. После того царь обращался к датскому королю Христиа­ну III с просьбой прислать в Москву книгопечатников, и тот действительно, в 1552 году прислал какого-то Ганса Миссингейма. Сей последний привез с собой Библию и протестантские книги, которые предлагал перевести на русский язык и отпечатать. Предложение это отклонили; но его техническими сведениями и закупленными в Да­нии материалами, по-видимому, воспользовались для за­ведения типографии, которая и была устроена в Москве в 1553 году. Царь дал из собственной казны средства на постройку книгопечатной палаты и на все ее потребнос­ти, по благословению митрополита Макария.