Спутник Иеремии

Спутник Иеремии, архиепископ елассонский Арсе­ний, описывая церемонии и пиры, которыми сопровож­далось учреждение патриаршества, много говорит о рос­коши и великолепии Московского двора и с особым восторгом рассказывает о приеме обоих патриархов и других архиереев, происходившем 27 января у государя в Золотой палате, откуда они перешли в покои царицы Ирины.

Он восхищается ее красотой и приятной речью, говорит о ее жемчужной короне с 12 зубцами, в ознаме­нование 12 апостолов, и унизанной жемчугом бархатной одежде; после нее стояли царь и Борис Годунов, а потом многие боярыни в белых, как снег, одеяниях, со сложен­ными на поясе руками. Между прочими подарками, она вручила Иеремии драгоценную чашу, обильно украшен­ную жемчугом и самоцветными камнями, и просила его молить Бога о даровании ей наследника Русской держа­вы. В Москве не жалели тогда дорогих камней, серебря­ных сосудов, шелковых тканей и соболей для раздачи иноземным гостям, чем, конечно, и приводили их в вос­хищение. Вообще Московскому двору недешево обо­шлось исполнение его давнего желания относительно рус­ской патриаршей кафедры.


Возвышение Московского архипастыря повело за со­бой и возвышение некоторых других архиереев, чтобы достойным образом обставить новую патриаршую кафед­ру. А именно четыре архиепископии были возведены в достоинство митрополий: Новгородская, Казанская, Рос­товская и Крутицкая; а шесть эпископов получили титул архиепископский: Вологодский, Суздальский, Нижегород­ский, Смоленский, Рязанский и Тверской. Кроме того, установлено быть семи или восьми епископиям, большая часть которых вновь учреждена, каковы: Псковская, Ржевская, Устюжская, Белозерская, Коломенская, Брянс­кая, Дмитровская. Вселенский патриарх еще несколько месяцев оставался в Москве и уехал, осыпанный щедры­ми подарками и снабженный царской грамотой к султану Мураду. А спустя два года, т. Е. В мае 1591 года, в Москву прибыл тырновский митрополит Дионисий за милосты­ней и с грамотой, которой патриархи Антиохийский и Иерусалимский, совместно с Цареградским и целым ос­вященным собором, подтверждали учреждение Русского патриарха; причем ему назначено было пятое место, т. Е. После всех четырех восточных патриархов. Москва была не очень довольна последним условием, ибо желала полу­чить третье место на том основании, что считала себя Третьим Римом.


Хотя с переменой сана власть Русского архипастыря в действительности оставалась такая же, как и прежде и отношения егоу к царской власти почти не изменились, однако новый титул имел немаловажное значение. Рус­ская церковь отныне сделалась вполне самостоятельной церковью и независимым от Царьграда патриархатом, чем возвысилась и в собственных глазах, и во мнении других христианских народов. Изменились и церковные отношения между Западной и. Восточной Русью, т. Е. Ли­товской и Московской. Возобновление особой Киевской митрополии, как мы видели, произвело разделение Рус­ской церкви на две части.

Теперь, с учреждением патри­архата, западнорусские митрополиты уже не могли счи­тать себя равными с московскими архипастырями, и если не defacto, то dejure восстановлялось до некоторой степени русское церковное единство. Наконец, возвыше­ние титула сопровождалось некоторыми новыми преиму­ществами в обряде и облачении: московский патриарх носил теперь митру с крестом наверху, бархатную ман­тию зеленого или багряного цвета; его церковный амвон, вместо прежних восьми ступеней, возвышался на двена­дцати, и , что придавало первосвятительскому бого­служению более блеска и вселяло более уважения к особе архипастыря.