Собор осудил Артемия

Тем не менее собор осудил Арте­мия. Ему поставили в вину и недавнее бегство его изАндроникова монастыря, и его показание, будто бы он своевременно сознался своему духовнику в блудном гре­хе, который делал его недостойным принять сан игумена, тогда как духовный отец напротив утверждал, что он ни в чем ему не сознался. По этому поводу с Артемия сняли чин священства. А затем присудили его заточить в Соло­вецкий монастырь. Настоятелю сего монастыря Филиппу (впоследствии митрополиту) отправлена была соборная грамота, в которой означались все вины Артемия и пору­чалось подвергнуть его строгому одиночному заключе­нию, чтобы он не мог никого соблазнять своим учением и своими писаниями; а если он не покается совершенно и не обратится от своего нечестия, то держать его в таком заключении до самого конца, и только перед смер­тью удостоить св. Причастия. Соумышленников Башкина и Артемия также заточили в темницы по разным монас­тырям. Сам Башкин был заключен в Иосифовом Волоко­ламском монастыре. Относительно Артемия есть извес­тие, что он бежал из Соловецкого монастыря и укрылся в Литовскую Русь, где потом явился поборником правосла­вия и писал послания против Семена Будного и других учителей Арианской ереси.


При всей авторитетности Московского духовного со­бора 1554 года нельзя не заметить, что обвинения, воз­двигнутые против Башкина с товарищами и особенно против Артемия, были, очевидно, преувеличены и что собор явно задался целью осудить их строго и во что бы то ни стало. Доказательством тому служит сочувствие, выраженное к ним со стороны вообще заволжских стар­цев, и в частности таких двух духовных лиц, как Феодо- рит, архимандрит Суздальского Евфимиевского монасты­ря, и Касьян, епископ Муромо-Рязанский. Феодорит, из­вестный апостол Лопарей и основатель Кольского монас­тыря, был привлечен к делу, чтобы свидетельствовать против Артемия, с которым он когда-то вместе житель­ствовал в заволжских пустынях. Но Феодорит, напротив, говорил в пользу Артемия.

За это его самого обвинили как участника ереси и заточили в Кирилло-Белозерский монастырь, откуда потом он был освобожден по ходатай­ству бояр. Епископ рязанский Касьян, к удивлению со­бравшихся иерархов, также обнаружил некоторое сочув­ствие обвиняемым; по крайней мере он не вполне согла­шался с книгой Иосифа Волоцкого (Просветителем), ког­да ее принесли на собор и с ее помощью начали опровер­гать учение новых еретиков как последователей жидов- ствующих. Касьяна не тронули до конца собора; но по­том, если верить одному сказанию, он подвергся небес­ной каре (апоплексическому удару), впал в расслабление, лишился употребления руки, ноги и языка, почему дол­жен был оставить епископию и удалиться в монастырь.