Школы и типографии

В школе этой обучали не только грамотности, но также грамматике, риторике, богосло­вию и другим наукам, в том числе языкам латинскому и греческому. Подобные же школы и типографии возникли в Остроге, иждивением князя Константина Константино­вича Острожского, и в Вильне при Святотроицком брат­стве. Таким образом, для русских явилась возможность получать образование почти равное тем, которое дава­лось в протестантских школах и иезуитских коллегиях. А это образование вскоре отразилось большим оживлением русской духовной литературы, преимущественно полеми­ческой, направленной против латинской, иезуитской про­паганды. Из учителей (дидаскалов) Львовской братской школы особенно выдавались Стефан Зизаний и Кирилл Транквиллион. Зизаний, кроме того, стяжал себе извест­ность красноречивого церковного проповедника.


Как ни трудна была борьба православия с латинством в эпоху Сигизмунда Августа и Стефана Батория, отличав­шихся сравнительною веротерпимостью, но она сдела­лась еще труднее в царствование следующего короля, известного своим католическим фанатизмом,  Сигиз­мунда III. Последние годы царствования Стефана Батория, кро­ме обычных внутренних неладов Речи Посполитой, были ознаменованы вновь возникшей жестокой борьбой двух партий: с одной стороны, королевского любимца всемо­гущего коронного гетмана и канцлера Яна Замойского, с другой  братьев Зборовских, принадлежавших к весьма знатной и влиятельной польской фамилии.

Один из этих братьев, буйный и беспокойный искатель приключений, Самуил, за убийство сановника приговоренный к бани- ции еще при короле Генрихе Валуа, не обращая внима­ния на сей приговор, продолжал являться на родине, разъезжать по знакомым и приятелям; причем носился с какими-то замыслами против короля и Замойского. Сей последний, бывший в то же время краковским старостой, воспользовался случаем, когда беспечный Самуил очу­тился в пределах его староства; канцлер послал воору­женный отряд, чтобы схватить баннита и привести в Краковский замок, и здесь, с согласия короля, велел отрубить ему голову (26 мая 1584 г.). Эта необычная в Польше казнь знатного человека произвела большой шум среди польских магнатов и шляхты; она вооружила про­тив Замойского и самого Батория семью Зборовских со всеми их родственниками и клиентами. Но энергичный король и его канцлер смело продолжали начатую ими борьбу, пытаясь восстановить уважение к закону и коро­левской власти среди своевольного сословия панов и шляхты.