Рукописные сборники

Сильное оживление и распространение агиографи­ческого отдела русской письменности около половины XVI века наглядно отразилось на содержании дошедших до нас рукописных сборников. Дотоле жития святых встречаются в них довольно редко; с этого же времени они стали преобладать над другими отделами письменно­сти и сделались предметом усердной переписки; причем переписчики впоследствии не стеснялись требованием точности и часто сокращали или дополняли их по своему усмотрению. Отсюда явилось большое разнообразие в редакциях одних и тех же житий по разным их спискам. В ту же Макарьевскую эпоху окончательно выработались общие приемы и правила для составления житий и про­славления подвижников, именно те приемы, которые со­общили последующей агиографии такое утомительное однообразие и малосодержательность.

Тут менее всего обращалось внимания на воспроизведение достоверных и местных черт из жизни подвижника; жизнь его переда­валась общими туманными и витиеватыми выражениями, а главное внимание обращалось на собирание и передачу легенд о посмертных чудесах, преимущественно о раз­ных исцелениях при гробе святого; на этих чудесах, ко­нечно, основывалось и большее или меньшее его почита­ние среди населения, т. Е. Большее или меньшее стечение богомольцев, столь желанное для местного монашества или клира. Таким образом, русская агиография XVI века представляет значительный упадок сравнительно с более древними житиями, особенно до-Пахомиевой эпохи, жи­тиями более правдивыми и безыскусственными. Доказа­тельство тому представляют те немногие агиографичес­кие произведения, которые дошли до нас и в древнейшем своем виде, и в более поздней редакции или в переделке. Наглядным примером такой переделки служит, напри­мер, житие новгородского юродивого Михаила Клопско- го. Макарий, в то время новгородский владыка, был недо­волен его житием, весьма просто изложенным.

В Новго­род случайно приехал из Москвы боярский сын Василий Тучков для сбора ратников; это был человек книжнообра­зованный и искусный в писании. Владыка упросил его «написать и распространить житие и чудеса» Михаила, о чем Тучков сам рассказывает в послесловии к сему жи­тию. Современники остались очень довольны его пере­делкой. Наполнив житие общими риторическими места­ми, биограф сократил в нем некоторые более историчес­кие черты древнейшей редакции, а развил по преимуще­ству легендарную часть жития, причем впал в анахрониз­мы и другие ошибки.Этот Тучков является одним из тех московских книж­ников, которые принадлежали не духовному чину, а свет­скому. Из таких книжников наиболее известны Вассиан Косой или невольно постриженный в монахи князь Васи­лий Патрикеев и знаменитый беглец князь Андрей Курб­ский.