Родной брат кардинала

Но главные усилия их обращены были не на простой народ, а на знатные и богатые фамилии, которые они старались или возвратить, или совратить в католичество. Эти усилия вскоре и в значительной мере увенчались успехом.
В Вильне проживал Ульрих Гозиус, родной брат кар­динала епископа вармийского Станислава Гозиуса. Несмотря на все усилия брата кардинала, этот знатный, богатый человек оставался усердным кальвинистом; но он не устоял против увещаний Скарги и перешел в като­лицизм. Одновременно с ним еще один усердный кальви­нист, из среды знатнейших литовских вельмож, Ян-Иеро­ним Ходкевич (собственно, Ходкович), староста Жмудс­кий, усилиями Варшевецкого был совращен в католицизм вместе с сыном своим Яном-Карлом, впоследствии вели­ким гетманом Литовским.

Затем произошли и другие важные совращения. Наиболее же блистательным успе­хом иезуитов было возвращение в лоно католичества сыновей того самого Николая Радивила Черного, кото­рый был главным поборником и двигателем кальвинизма в Литовской Руси. После него осталось четыре юных сына. Старшему из них Николаю Христофору, прозван­ному Сироткой, было только 16 лет при смерти отца. (Прозвание свое он получил, будучи ребенком, от короля Сигизмунда Августа, который раз застал его одиноким, покинутым няней и плачущим.) Иезуиты постарались сво­ими сетями опутать неопытного юношу; рассказывают, что они не остановились даже перед грубым обманом вроде подложного письма, будто бы написанным отцом Христофора перед смергью, в котором он выражает свои сомнения в истине протестантского учения.

Увещания Скарги окончательно увлекли юношу. Несмотря на все просьбы дяди своего Николая Рыжего, Сиротка покинул кальвинизм и торжественно принял католичество. За ним последовали и младшие братья: из них Юрий поступил в духовное звание и был преемником Валерьяна Протасе- вича (умершего в 1580 году) на виленской епископской кафедре; впоследствии папа Григорий XIII возвел его в сан кардинала. Братья отличались теперь особой ревнос­тью к католицизму. Ревность эту они простерли до того, что Николай Сиротка скупал экземпляры протестантской Библии, изданной его отцом, а его брат епископ приказы­вал публично жечь их вместе с другими иноверческими книгами.