Расширение внешних пределов Руси

С расширением внешних пределов государства и раз­витием самодержавной власти явилась потребность в со­ответственном изменении как ее обстановки, так и само­го ее титула. Эта потребность удовлетворялась развитием обрядности и пышности при Московском дворе и приня­тием царского титула. То и другое произошло под двой­ным влиянием преданий византийских и золотоордынс­ких. Относительно первых главными проводниками были церковная иерархия и письменность, а брак с Софьей Палеолог послужил только внешним толчком.

 

Влияние же золотоордынских образцов действовало долго и не­посредственно. Понятие о царском достоинстве у рус­ских людей того времени, кроме царей ветхозаветных, в особенности тесно связывалось с представлениями об императорах византийских и могущественных когда-то властителях Руси ханах татарских. Татарское влияние, несомненно выразилось и в тех суровых чертах, с кото­рыми царская власть относилась к своим подданным; особенно ярко эти черты выступили наружу при Иване Грозном в эпоху опричнины. Не вполне справедливо то мнение, которое приписывает Ивану Грозному усиление и упрочение Русского самодержавия. Нет, более всех для его развития сделал великий его дед Иван III расширени­ем государственных пределов, утверждением независи­мости и вообще разумной государственной политикой; причем его меры строгости не переходили границ, свой­ственных его времени. В тех же границах действовал Василий III, и при нем власть Московского государя была уже так велика, как нигде, по замечанию наблюдательно­го иноземца Герберштейна.

 

Сей последний, очевидно, разумел при сем известные ему европейские земли; он не мог бы сказать то же самое, если бы имел в виду азиатские, особенно мусульманские страны, с их деспо­тическим строем. Но именно эти-то азиатские деспотии и служили образцами, которым с таким успехом подражал Иван IV. Его ничем не обузданный произвол и общий террор, внушаемый беспощадными и нередко бессмыс­ленными казнями, доказали только великую силу терпе­ния и глубокую покорность Провидению со стороны Рус­ского народа  качества, в которых его закалила особен­но предшествующая эпоха татарского ига. И сам Иван IV есть не что иное, как отражение или порождение этой эпохи.