Псков воротился в Александровскую Слободу

Прибыв в Дерпт, царь простил Магнуса и дал ему во владение несколько ливонских городов. Затем чрез
Псков он воротился в Александровскую Слободу, чтобы отдохнуть там от своих подвигов. Но сей поход 1577 года был его последним торжеством в Ливонии. С его удале­нием обстоятельства на театре войны переменились: шведы в Эстонии, поляки в Ливонии перешли опять в наступление и начали отбирать города у русских. Между прочим, поляки овладели крепким Венденом, после чего «ливонский король» Магнус окончательно изменил Иоанну и с супругой своей бежал в Курляндию, отдав­шись под покровительство польского короля. Царь велел воеводам Голицыну, Хворостинину, Воронцову, Тюфяки - ну взять Венден обратно. Но тут осьмнадцатитысячное осаждавшее русское войско потерпело страшное пора­жение от соединенных польских, немецких и шведских сил, предводимых Николаем Сапегой и шведским гене­ралом Бое, в октябре 1578 года. В этой битве только московские пушкари показали геройство: они не хотели ни бежать, ни отдаться в плен и повесились на своих орудиях
.


Между тем Баторий покончил с Данцигом, который сдался ему на довольно выгодных для себя условиях. Затем начались деятельные приготовления к войне с Москвой. Король всюду искал себе союзников для этой войны; заключил союз с шведским королем против Мос­квы, получал помощь от брандербургского курфирста; нанимал отряды немцев в Германии, а брат его Кристоф, воевода седмиградский, прислал ему венгерские дружи­ны. Он посылал богатые дары крымскому хану, чтобы удержать татар от нападения па Польшу и обратить их на Москву; кроме того, чтобы угодить верховному повелите­лю хана, турецкому султану, он, по его требованию, веро­ломно велел казнить Подкову. Этот Подкова (прозванный так за силу своей руки, которая ломала подкову), родом валах, с толпой запорожских казаков выгнал из Молда­вии воеводу Петрила и сел на его место, но, угрожаемый турками, венграми и поляками, сам отдался в руки польского короля. Чтобы удержать Днепровских казаков от нападений на татарские и турецкие владения, Баторий дал им более правильное войсковое устройство и вос­пользовался их силами также для войны с Москвой. На Варшавском сейме зимой 1578 года установлена была особая подать для войны с Москвой (по злотому с лана земли). На те же военные расходы король сократил из­держки собственного двора и делал займы, где только мог. Названный Варшавский сейм, на котором решено было воевать с Москвой, известен еще в истории польских учреждений основанием двух высших судебных инстанций и трибуналов из выборных шляхтой судей: в Петрокове для Великой Польши и в Люблине  для Малой.


Обширные приготовления к войне с Москвой прихо­дили уже к концу и военное счастье в Ливонии уже повернулось на сторону поляков и их союзников шведов, когда московские послы, Карпов и Головин, прибыли в Краков для подтверждения только что заключенного пе­ремирия. Но Баторий теперь уже не скрывал своих наме­рений, и, после разных препирательств о титулах и цере­мониях, посольство ни с чем было отпущено назад; доро­гой его намеренно задержали, чтобы еще выиграть побо­лее времени. Летом 1579 года царь отправился в Новго­род, имея в виду приготовить отпор Баторию, ибо он уже знал о приготовлениях польского короля.

Тут же в Новго­роде к нему явились Карпов и Головин и донесли, что Баторий идет на Московское государство, что войско его состоит главным образом из наемных отрядов, а польской и литовской шляхты с ним не много, что король хочет идти на Смоленск или Полоцк, но вельможи литовские не желают иметь войну на своих границах и уговаривают короля идти или послать войско в Ливонию. Послы при­бавляли, будто шляхта польская и литовская недовольна выбором Стефана Батория и более всего желает иметь у себя на престоле московского царевича. В этом случае послы, очевидно, придавали излишнее значение и таким толкам, которые, может быть, велись с ними не без задних мыслей. Вслед за тем от польского короля пришло письмо, в котором приводились разные обвинения про­тив Москвы и объявлялась война.