Протесты православных

 После того Острожский, по просьбе Скумина, начал ходатайствовать перед королем о созвании собора, на котором православные миряне вместе с своим духовенством могли бы обсудить начатое епископами дело унии. Сигизмунд сначала было согла­сился, но потом отказал, ибо ему донесли, что собор может обратиться не в пользу, а против унии, ввиду начавшегося против него движения. Один из первых сторонников унии, львовский епископ Гедеон Балабан, также был захвачен этим движением и последовал уве­щаниям князя Острожского. При его посредстве он по­старался прекратить свои споры с львовским Успенским братством и помириться с ним. В то же время 1 июля он явился в городской владимирский уряд и тут в присут­ствии князя внес в актовые книги протест против унии. При сем свою подпись под некоторыми грамотами, вы­ражавшими согласие епископов на унию, Гедеон объяс­нил простым подлогом: он будто бы вместе с другими епископами давал экзарху Кириллу Терлецкому бланкеты.

Чистые листы со своими подписями и печатями, для того, чтобы на этих листах представить королю раз­ные жалобы на притеснения от латинян, а Терлецкий воспользовался ими, чтобы написать на них постановле­ния относительно унии. Подобное объяснение, конечно, не заслуживает никакого вероятия и противоречит поло­жительным данным, но оно было охотно принято право­славными; прежние действия были прощены Львовскому епископу после того, как он отказался от унии и явился энергичным борцом против нее. Однако еще в течение нескольких месяцев он показывал колебание между вну­шениями митрополита, с одной стороны, и князя Ост­рожского, с другой, пока влияние последнего не взяло верх окончательно. Сильное возбуждение против изме­ны митрополита и епископов обнаружилось и между православными жителями города Вильны, где действова­ло Троицкое братство, объявившее, что митрополит и владыки продали православную веру. Особенно громко раздавался здесь красноречивый голос дидаскала братс­кой школы и церковного проповедника Стефана Зиза- ния. Смущенный таким движением, Рагоза грозил ви­ленским проповедникам отлучением; даже на некоторое время он прекратил в Вильне богослужение, а Зизания потом действительно отлучил соборне от церкви.


Протесты православных и колебание некоторых епис­копов задержали на время отправление Терлецкого и Потея для торжественного представления папе акта об унии. Наконец, они отправились в сентябре 1595 года. В то же время Сигизмунд III выдал манифест на польском языке; тут король говорил о счастливом окончании своих стараний привести пастырей Греческой церкви к соеди­нению с Католической церковью под властью Римского апостольского престола; обещал и впредь стараться оте­чески привести к этому соединению тех своих поддан­ных, которые от него уклонялись. В действительности, около этого именно времени усилились всякие притесне­ния православному исповеданию со стороны католичес­ких властей, духовных и светских. Наглядный пример тому, между прочим, представляет протестация, записан­ная в Львовском городском суде послами воеводств Киев­ского, Волынского и Брацлавского, с православными кня­зьями Адамом Вишневецким и Кириллом Рожинским во главе.

Эта протестация, или жалоба, говорит следующее: православным священникам города Львова, отправляю­щимся с дарами к больным, паписты запрещают прохо­дить через рынок в облачении и с зажженными свечами; запрещают праздничные процессии с крестами из город­ских церквей в предместья. Учеников православных школ бьют и насильно таскают их в свои училища; слуг своих принуждают ходить не в церковь, а в костел; запрещают колокольный звон, который будто бы мешает говорить католическим проповедникам. Из других известий и протестаций видим, что подобные притеснения совер­шались в королевских имениях и городах прямо по гра­мотам самого короля; причем иногда запечатывали церк­ви, выносили из них церковные облачения, силой препят- ггвовали справлять праздники по старому календарю; людей греческой веры устраняли от должностей и реме­сел, отказывали им в судебных исках .