Прием Поссевина на Московской границе

На Московской границе Поссевина принял выслан­ный царем русский конвой, состоявший из отряда всад­ников, одетых в шелковые кафтаны с золотыми позумен­тами. Но царь, очевидно, догадывался, с кем имеет дело, и потому в наказе назначенному при после приставу (Залешанину-Волкову) поручалось на вопросы о войне с Баторием отвечать обстоятельно, но если посол начнет «задирать» и говорить о вере, то сказать, что «грамоте не учился», и ничего про веру не говорить. В Старице папс­кому посольству был оказан весьма почетный прием; тут между разными дарами, присланными папой, посол при­вез царю печатную книгу о Флорентийском соборе на греческом языке, 20 августа дана была ему первая ауди­енция, за которой последовало роскошное угощение. По­сольство погостило в Старице более трех недель, в тече­ние которых часто вело переговоры с самим царем или с его боярами о торговых сношениях москвитян с Венеци­ей, а главное, об условиях перемирия с польским королем и об общем союзе против турок.

Но разговоры о церков­ном вопросе постоянно отклонялись царем впредь до замирения с Польшей. Чтобы ускорить это замирение, Поссевин отправлен был в королевский лагерь под Псков; при царском дворе остались два патера из его товари­щей. После того обоюдные гонцы с письмами нередко скакали между Псковом и * Александровской Слободой (куда царь бежал из Старицы); но мирные переговоры плохо подвигались вперед, потому что король желал преж­де овладеть Псковом и потом уже предписать мир Иоан­ну; а последний с своей стороны никак не мог помирить­ся с мыслью о потере всех своих завоеваний в Ливонии, на чем прежде всего настаивал Баторий. В этих перегово­рах, как и следовало ожидать, иезуит-посредник уже с самого начала повел себя пристрастно. Держал сто­рону короля-католика против православного царя, хотя постоянно ставил на вид последнему свое якобы радение о его пользах. Поссевин, очевидно, желал, чтобы вся Ливония сосредоточилась в польских руках, надеясь с их помощью восстановить там католицизм; поэтому в своих письмах Ивану Васильевичу он явно старался запугать его могуществом Батория и предрасположить к уступке Ливонии.