Посланник Истома Шевригин

В Москву, вероятно, доходили вести об этих попытках, и вот теперь, в труд­ную минуту, там решили ими воспользоваться. Еще во время второго, т. Е. Великолуцкого похода Батория, Иван Васильевич «приговорил» с сыном своим царевичем Ива­ном и с боярами послать гонцом Истому Шевригина, в сопровождении толмача, с грамотами к цесарю Рудольфу и к римскому папе. Истома был отпущен из Москвы 6 сентября 1581 года и отправился кружным путем через Ливонию и Пернов, потом морем и через Данию в Герма­нию, а оттуда в Рим. Грамоты, написанные Рудольфу, и на сей раз вызвали дружеские, но уклончивые ответы, в которых, однако, настойчиво повторялись прежние наме­ки, что царь напрасно воюет Ливонию, ибо она составля­ет ленную имперскую землю. В Риме же, наоборот, от­неслись весьма сочувственно к просьбе царя о посредни­честве в мирных переговорах между ним и Баторием; гонца нашего обласкали и, очевидно, были очень рады случаю возобновить свои попытки к соединению церк­вей.

Папа Григорий XIII назначил своим посланником к Баторию и царю Ивану члена Иезуитского ордена, Анто­ния Поссевина, которого и отправил в Россию вместе с московским гонцом. Не ранее июля того же 1581 года воротился Истома Шевригин к царю с ответными грамо­тами, а спустя месяц, прибыл к нему и Антоний Поссевин. В Риме, очевидно, возлагали большие надежды на посольство Поссевина. Й действительно, трудно было найти в то время более искусного и опытного диплома­та. Он уже был знаком с европейским северо-востоком, ибо незадолго совершил путешествие в Польшу и Шве­цию, причем убедил шведского короля Иоанна III тайно воротиться в католицизм. Не довольствуясь сим знаком­ством, Поссевин внимательно просмотрел в папской канцелярии все важные документы, относившиеся к прежним сношениям римской курии с Москвой, а также и некоторые записки о ней европейских послов и путе­шественников. При своем отъезде он снабжен был от курии ясно определенной инструкцией, которая предпи­сывала ему при заключении мира между королем и ца­рем выставить последнему все участие к нему папы и склонить его как к союзу против турок, так и к соедине­нию церквей, причем поставить ему на вид, что гораздо почетнее будет для него признать главою своей церкви Римского первосвященника, нежели слугу турок патри­арха Константинопольского. Поручалось ему также уст­роить торговые сношения Руси с Венецией, а вместе с тем, под предлогом приезда в Москву купцов-католиков, испросить дозволения на постройку в ней католических храмов.

Кроме того, поручалось собрать всевозможные сведения о делах, касающихся веры, а также о соседях и военных силах москвитян. В Праге, после посещения цесарского двора, Поссевин расстался с Шевригиным, последний поехал в Москву опять кружным путем чрез Балтийское море, а посол-иезуит отправился к Баторию, которого нашел в Вильне, в июне 1581 года, во время его приготовления к псковскому походу. Король сначала недоверчиво отнесся к миссии иезуита, но скоро поддал­ся его искусным внушениям, раскрыл ему свои виды и планы и взял его с собой в поход. В Полоцке они расста­лись: король двинулся к Пскову, а Поссевин направился к царю, который тогда находился в Старице. Деятель­ный иезуит не терял времени даром и на самом пути своем. Впоследствии он с удовольствием доносил в Рим о том, как совратил в католичество начальника конвоя, данного ему королем (начальник этот был православный русин), и как потом совратил туда же одного русского переводчика.