Первые годы царствования

Первые годы царствования Бориса Годунова были как бы продолжением времени Федора Ивановича, что со­вершенно естественно; ибо правление оставалось в тех же руках. Внутри государства опытный и деятельный правитель много трудился над поддержанием благочес­тия, гражданского порядка и правосудия и действительно показывал заботу о бедных, вообще низших классах на­селения. Он сокращал число кабаков, вновь дозволил некоторые случаи перехода крестьян от одного помещи­ка к другому, строго наказывал воров и разбойников. Умный Борис хорошо сознавал отсталость русского наро­да в образовании сравнительно с народами Западной Европы; поэтому мы видим у него повторение некоторых попыток к сближению с нею, напомнивших первую поло­вину царствования Грозного.


Уже прежде заявив себя покровителем англичан и других иностранцев, Борис в свое царствование продол­жал оказывать им особое внимание. Так, немецкие куп­цы, выведенные Грозным из ливонских городов и посе­ленные в Москве, где они сильно бедствовали, получили от нового царя взаймы по 300 и по 400 руб. Без процен­тов и дозволение вести торговлю с разными льготными условиями; причем они причислены были к Московской гостиной сотне, т. Е. Прямо к высшему разряду туземного торгового сословия. Затем всех приезжавших в Москву немцев из Ливонии и Германии Борис весьма ласково принимал в свою службу, назначал им хорошее жалова­ние и давал поместья с крестьянами. Эти немцы обыкно­венно поступали в иноземный отряд царской гвардии.

Подозрительный Борис, по-видимому, рассчитывал на преданность этого отряда более, чем на своих русских телохранителей. Кроме того, он поручал набирать за гра­ницей в русскую службу врачей, рудознатцев и разных мастеров. Он думал даже о заведении в Москве высшей школы с иностранными учителями, где русские юноши могли бы учиться также иностранным языкам. Но это намерение возбудило неудовольствие; духовенство гово­рило, что чужие языки могут возбудить расколы в Рус­ской церкви и нарушить ее мир. Некоторые ревнители старины обращались к патриарху Иову и спрашивали его, зачем он молчит, видя такие затеи. Но смиренный, преданный Борису Иов, не решаясь противоречить ему, отвечал на подобные вопросы вздохами и слезами.


Не успев привести в исполнение мысль о высшем училище, царь выбрал нескольких молодых людей и от­правил их учиться разным языкам и наукам в Любек, в Англию, во Францию и Австрию. Любопытно, что эта первая отправка русских учеников за границу окончи­лась полной неудачей: все они там и остались, и никто не вернулся на родину. Впрочем, виной тому могло быть наступившее потом Смутное время. Как бы то ни было, но явное пристрастие Бориса к иноземцам встретило неудовольствие у многих русских людей; хотя между придворными, как всегда, немало нашлось таких льсте­цов, которые в угоду царю стригли свои бороды, и, по насмешливому выражению современника, «в юноши пре- меняхуся» f64).
Внешняя политика в царствование Бориса была еще более мирная, чем в предшествовавшее царствование. По отношению к западным соседям это была политика, мож­но сказать, робкая. В то время начались уже враждебные действия между Сигизмундом III и его дядей Карлом, который занял шведский престол помимо прав племянни­ка. Но Борис не воспользовался такими благоприятными обстоятельствами для приобретения хотя части Ливонии, за которую было пролито столько русской крови. Вместо энергических мер, он прибег к дипломатическим: поля­ков стращал союзом со шведами, а последних союзом с поляками и, конечно, ничего не достиг подобными беспо­лезными хитростями. Со стороны Сигизмунда в 1600 году для переговоров о прочном мире прибыло в Москву по­сольство, во главе которого был поставлен искусный дип­ломат литовский канцлер Лев Сапега.

Посольство это, по обыкновению, окружили приставами и держали как бы в плену, не позволяя никаких сношений с посторонними лицами, тянули переговоры около года и, не добившись никаких уступок относительно Ливонии, заключили два­дцатилетнее перемирие. Точно так же велись бесполез­ные переговоры со шведами, от которых Борис не сумел воротить и одной Нарвы, столь важной для внешней русской торговли. Успели только подкупить нескольких нарвских граждан, чтобы те отворили ворота и помогли русским завладеть городом. Но заговор был открыт и участники его подверглись казни.