Опытные Псковские пушкари

С городских стен наблюдали они, как темные массы неприятелей окружа­ли город и каждый отряд занимал место, назначенное ему для осады. Чтобы помешать слишком тесному обло­жению, воеводы велели делать вылазки и в то же время открыть пальбу из большого наряда. Тогда много неприя­телей было побито; это заставило их держаться подалее от стен, а также заслоняться рощами и пригорками. Меж­ду русскими пушками были две, носившие название трескотухи и барса, которые бросали каменные глыбы до самого королевского стана; последний расположился было на московской дороге, на месте села Любатова, подле храма Николая Чудотворца.

Если верить одному русско­му сказанию, король не ожидал найти во Пскове такой большой наряд и таких опытных пушкарей; удивленный и рассерженный, он велел отнести свои шатры далее к реке Черехе и поставить их за холмами. В течение не­скольких дней неприятель устроивал свои лагери, укреп­ляя их обозами и окопами. Угры стали подле реки Вели­кой, в которую уперлись своим левым боком; рядом с ними расположились поляки; далее поместились наемные немцы, а за ними, на правом крыле осаждающего войска, стали литвины. Баторий и его правая рука Замойский, осмотрев ближе обширность и прочность городских стен и башен, убедились, что Псковом овладеть очень нелегко, и тем более, что в осаждавшем войске чувствовался недо­статок пороху, так как большее его количество, заготов­ленное для похода, вследствие небрежности стражи, под­верглось взрыву. Поэтому решили сосредоточить усилия на одном пункте города, т. Е. Немедля разбить его артил­лерией и затем попытаться взять приступом. Для этого избрали тот южный угол, который примыкал к реке Ве­ликой, а именно часть стены, ограниченной с одной сто­роны башней Покровской, с другой  так называемыми Великими воротами; в середине этого пространства нахо­дилась башня Свинская (или Свинерская). Против По­кровской башни должны были действовать угры, а про­тив Свинской  поляки, 1 сентября нового 1582 года (по русскому счислению того времени) неприятели начали копать «великие борозды» (шанцы) от своих лагерей к городу, конечно не прямо, а зигзагами, так что выкопан­ная земля ложилась валом вдоль рвов и защищала их от выстрелов из города. Несмотря на всю трудность работы по причине каменистой почвы, в пять дней и ночей они успели довести свои траншеи почти до городского рва.


Прикатили туры, или плетенки из хвороста, набили их землей; на удобных местах устроили пять окопов с амб­разурами и приволокли в них пушки. Эти приготовления были легко замечены осажденными. Русские воеводы со своей стороны не дремали; стараясь пальбой по возмож­ности мешать неприятельским работам, они в то же вре­мя усилили укрепления, а именно позади каменной стены поставили другую стену, деревянную; умножили здесь наряд, а также число боярских детей и стрельцов. Частью стены или так называемым «пряслом», заключенным меж­ду Покровской башней и Великими воротами, началь­ствовал князь Андрей Иванович Хворостинин, отличав­шийся великим ростом и мужеством. К нему на совет часто приезжал сюда и сам Иван Петрович Шуйский со своими товарищами воеводами и с двумя государевыми псковскими дьяками, Булгаковым и Малыгиным, да с третьим Лихачевым, дьяком Пушечного приказа.

Когда начальник выдвинутой вперед неприятельской артилле­рии пан Юрий Зиновьев Угровецкий известил короля, что все готово, то получил приказ начать бомбардировку, 7-го числа с раннего утра открылась непрерывная пальба из 20 орудий; она продолжалась целый день и возобнови­лась на следующее утро. Покровская башня была сбита почти вся до земли, а Свинская  наполовину; 24 сажени городской стены обвалилось, а в соседних местах ее образовались глубокие проломы. Король спешил пользо­ваться минутой и велел немедля сделать приступ. Русское сказание прибавляет, что отправляемых на приступ воен­ных начальников и ротмистров он угостил веселым обе­дом, а они изъявили уверенность, что ужинать будут у него в тот же день уже в городе Пскове. Обрадованный этой уверенностью, король обещал разделить с ними все псковские богатства.