Обряды с примесью языческих обычаев

Смотря на них, миряне заводили между собой праздные разговоры и всякое глумление. Многие стояли в церкви в тафьях (татарских ермолках) и в шап­ках. Миряне приносили в храм для освящения пиво, мед, квас, брагу, хлебы, калачи и другие съестные припасы, а причетчики все это ставили в алтаре на жертвенник. Мало того, если дитя родилось в сорочке, то эта сорочка приносилась к попам, и они держали ее на престоле до шести недель; или во время освящения церкви миряне приносили попам мыло, чтобы те держали его на престо­ле тоже до шести недель. Такое неблагочестие, разумеет­ся, делалось от излишнего усердия, от веры, затемненной невежеством. Некоторые церковные обряды и даже та­инства совершались с сильной примесью старых язычес­ких обычаев.

Так, когда свадебный поезд отправлялся в церковь для венчания, священник с крестом идет, а перед ним бегут гусляры, органники и скоморохи с музыкой и веселыми песнями. Большую роль при сем обряде, как и в других случаях, играли волшебства и гадания. Волхвы и колдуны производили наговоры и заклинания; гадали и предсказывали по звездам, по граянию ворон , на основании разных гадательных книг, каковы Альманах, Аристотелевы врата, Рафли, Воронограй, Шестокрыл, Звездочет. Особенно прибегали к таким гаданиям и зак­линаниям в случае тяжбы; в надежде на них смело под­держивали свое неправое дело и выходили в поле. На судебный поединок. Что касается скоморохов, то ремес- до их в те времена, очевидно, процветало: большими ватагами, иногда в 60—100 человек, ходили они по дерев­ням и увеселяли народ, а при случае грабили у крестьян имущество по клетям и занимались разбоем по дорогам.

Но не одни скоморохи, по селам и погостам ходили ложные пророки и пророчицы, мужики, старые бабы, жены и девки; с распущенными волосами, босые и почти нагие, они неистовствовали, били себя в грудь и расска­зывали, будто им явились святая Пятница и святая Наста- сия и запрещали народу работать в среду и пятницу. А некоторые монахи и монахини, даже простые мужики и бабы странствуют бесчинно с иконами по торжищам, рассказывают свои сны, пророчествуют, собирают на со­оружение храма или на какой-либо выкуп. В Троицкую субботу по селам и погостам сходились мужчины и жен­щины на жальниках (так назывались кладбища в Новго­родской земле) и громко плакали над покойниками, а когда скоморохи придут и начнут свои бесовские игры, те же плакальщики и на тех же жальниках принимались плясать, бить в ладоши и петь «сатанинские песни». Здесь мы видим явные следы языческих погребальных игрищ. Самые необузданные игрища по-прежнему происходили в навечерие Рождества Христова, Богоявления Господня, и особенно накануне весеннего Иванова дня.

Тут сходи­лись мужчины, женщины и девицы и проводили ночь в песнях, плясках и непристойных забавах, причем «быва­ло отрокам осквернение, а девицам растление». Когда же рассветало, народ шел к реке, где с криком и смехом w омывался водой, а потом расходился по домам и засыпал мертвым сном. Точно так же в первый понедельник пос­ле Петрова поста ходили в рощи и творили там разные потехи. А в четверг рано поутру жгли солому и выклика­ли покойников. Некоторые невежественные попь в этот день клали соль под престолом и держали ее до четверга Святой недели; потом эту соль раздавали для врачевания людей и скота. В числе бесстыдных обычаев Стоглав указывает на то, что во Пскове в общественных банях моются вместе мужчины и женщины, и даже иноки.