Начало Казачества

Начало казачества на Руси восходит ко временам татарского ига, если не ранее (так как предшественни­ками его можно считать древнерусские вольные дружи­ны бродников). Но самое имя его несомненно перешло к нам от татар, у которых казаками называлась, в проти­воположность большим и знатным родам, наиболее бед­ная часть народа, обреченная на бесприютное скиталь­ческое существование; вообще оно означало низшйй разряд ордынцев. Это имя связывалось у нас с бездом- ками, бобылями, чернорабочими ватагами . Людь­ми; но главным образом оно сосредоточилось на извест­ном военнослужилом классе, представлявшем легковоо­руженный и наиболее подвижной отдел войска. Впер­вые такое военнослужилое сословие встречается около половины XV века на Рязанской украйне, вооруженные копьями, рогатинами и саблями. А в XVI веке мы видим его распространенным уже по всем южно-русским украйнам.

Оно составляет часть гарнизона в украинских городах и отправляет службу отчасти пешую, отчасти конную; последнюю особенно в качестве сторожевых разъездов или станиц. Это так называемые городовые казаки, которые получают за свою службу от правитель­ства денежное и хлебное жалованье, а иногда и земель­ные наделы. Рядом с этими городовыми вскоре появля­ются и вольные казаки. То были люди, ушедшие далеко в степь, полуоседлые и не признававшие над собой никакой государственной власти. Они соединялись в отдельные ватаги или станицы, которые располагались преимущественно по берегам рек, обильных рыбой, и заводили некоторое хозяйство. Управлялись они своими выборными атаманами и своим общинным кругом (род древнерусского веча). Ватаги вольных казаков наполня­лись самыми смелыми людьми, которых тянуло в степ­ное приволье или которым почему-либо тяжело было оставаться на родине.

Тут были люди разных состояний, преимущественно из тех же городовых казаков, а затем беглые крестьяне и холопы, искавшие личной свободы. Но, выдвигаясь на самые крайние пределы пустынной полосы в близкое соседство с татарскими ордами, воль­ное казачество, естественно, должно было вооруженной рукой отстаивать от них свое существование, а при удобном случае оно само переходило в наступление и нападало на отдельные отряды или становища татарс­кие, грабило их и разоряло. Таким образом, вольное казачество являлось самым передовым оплотом и вместе двигателем русской колонизации в южных степях.


Это казацкое колонизационное движение с самого начала приняло два главных направления: с одной сторо­ны, на нижний Дон и Волгу, с другой  на нижний Днепр. Относительно движения на Дон имеем любопыт­ный наказ, данный Иваном III в 1502 году великой княги­не рязанской Агриппине (управлявшей по малолетству своего сына Ивана), по поводу обратного проезда турец­кого посла чрез рязанские земли. Великий князь москов­ский наказывает ей дать послу провожатых сотню и более; а ее деверь удельный рязанский князь Федор, должен был выставить еще 70 человек. «Да на сотню десятка три своих казаков понакинь», говорит наказ. Это, очевидно, рязанские городовые казаки, которые тут же далее противополагаются коренному военнослужило­му сословию: «и ты бы у перевоза десяти человекам ослобонила нанявшись казакам, а не лучшим людям».

Провожатые должны были сопутствовать послу только до Рясской переволоки, заключавшейся между притоками Оки и Дона. «А ослушается кто и пойдет самодурью на Дон в молодечество, их бы ты, Аграфена, велела казни- ти»  прибавляет Иван III. Ясно, что тут под молодече­ством разумеется вольное Донское казачество, в которое уходили преимущественно городовые казаки и другие ратные люди, вероятно те, которые были недовольны тягловой службой или убегали от наказания за какую- либо вину. К концу XVI века вольное казачество своими поселками или станицами охватило уже среднее и ниж­нее течение Дона, и главным его средоточием, по-види­мому, является укрепленный городок или станица Раздо­ры, расположенная при впадении Донца в Дон.