Митрополит Макарий

Оба эти подвижника начали свою просветительскую деятельность в то время, когда Новгородскую архиепис­копскую кафедру занимал знаменитый потом митропо­лит Макарий, который и сам много трудился для борьбы с грубыми суевериями у финских народцев, рассеянных но его обширной епархии и, несмотря на давнее обраще­ние в христианство, упорно державшихся многих язычес­ких обрядов и верований. В этом отношении любопытна его окружная грамота 1534 года, обращенная к священ­никам Вотской пятины, отправленная к ним с домовым иеромонахом владыки Ильею и двумя владычными бояр­скими детьми. Из этой грамоты узнаем, что населявшие сию пятину инородцы, Чудь, Ижора и Корела, вместо христианских храмов продолжали ходить в свои прежние мольбища, приносили там языческие жертвы; поклоня­лись деревьям и камням; к новорожденным призывали жрецов или так наз. Арбуев, которые и давали им имена; умерших хоронили в лесах и курганах; браки заключали без церковного венчания .

Укоряя местных священ­ников за их нерадение к своей духовной пастве, владыка приказывает им, собрав своих прихожан, вместе с иеро­монахом Ильею выжигать языческие мольбища и запо­ведные деревья, кропить освященной водой жилища и жителей, наставлять их в вере, а непокорных арбуев передавать боярским детям для препровождения в Новго­род на суд церковный и гражданский. Илья, по-видимо­му, успешно исполнил возложенное на него поручение, объехал многие вотские погосты, воспрещал языческие обряды, восстановлял православие и крестил некрещенпых. Но в действительности, конечно, не так легко было побороть старые народные привычки и верования, и они продолжали существовать. О том свидетельствует другая окружная грамота, посланная спустя лет двенадцать пре­емником Макария, владыкой новгородским Феодосием, к духовенству той же Вотской пятины с софийским собор­ным священником Никифором и двумя детьми боярски­ми. Эта грамота повторяет те же укоризны и предписы­вает те же меры для истребления язычества.


Господство языческих обрядов и верований на севере России посреди финских инородцев, еще не укрепив­шихся в христианстве, нисколько не удивительно, если обратить внимание на то, что и в срединных областях государства, в самом коренном его населении, продолжало существовать двоеверие. Рядом с христианской верой еще в полной силе живы были языческие обычаи и поверья. Истинное учение церкви слишком мало отража­лось на народной нравственности, и господство правосла­вия выражалось по преимуществу внешним образом. Развитием внешней церковной обрядности.