Мирные переговоры с Польскими панами

Мирные переговоры, однако, не прекращались. Наши послы, князь Сицкий и Пивов, забыв прежние московс­кие обычаи, ездили за Баторием от Великих Лук до самой Варшавы и смиренно переносили все обиды и лишения, как им было наказано от царя. В Варшаве они предложи­ли польским панам радным перемирие на условии каж­дой стороне остаться при том, чем владеет; но паны не захотели и докладывать королю о таком условии. Из Москвы прибыли новые послы, Пушкин и Писемский, которые имели от царя наказ терпеть всякое унижение, только добиваться перемирия. Им разрешалось даже не настаивать в грамоте на царском титуле, а только на словах заметить, что «государи наши не со вчерашнего дня государями, а извечные».

Следовательно, унижаясь перед Баторием, Иван Васильевич все-таки поручал сде­лать бесполезный намек на то, что соперник его со вче­рашнего дня государь! Эти новые послы уступали королю всю Ливонию, за исключением небольшой восточной ее части, т. Е. Дерптского округа. Но Баторий требовал всей Ливонии, кроме того, уступки Себежа и уплаты 400 ООО вен­герских золотых за военные издержки. Послы известили о том царя. Крайне уязвленный такими требованиями, Иван Васильевич отправил к королю письмо, которое начиналось словами: «Мы, смиренный Иоанн, царь и великий князь всея Руси по Божьему изволению, а не многомятежному человеческому хотению». Это простран­ное письмо исчисляло все неправды Батория по отноше­нию к царю и было наполнено горькими упреками коро­лю за его высокомерие, невозможные требования и не- жаление христианской крови. Царское послание застало короля уже на походе, именно в Полоцке.

Когда королю принесли эту грамоту, обернутую в целую штуку кельнс­кого полотна, опечатанного двумя большими печатями, он рассмеялся и сказал: «прежде он никогда не посылал такой большой грамоты; должно быть, начинает от Ада­ма». Ответ на царское послание Баторий поручил сочи­нить канцлеру Замойскому. Канцлер усердно занялся этим ответом: в деле сочинительства он не уступал Гроз­ному и почти ни одного его обвинения не оставил без резкого опровержения. Ответ был написан сначала по- латыни, под его руководством, одним из королевских секретарей. Таким образом, к Ивану Васильевичу от име­ни короля в свою очередь послана была в западно-рус­ском переводе обширная ругательная грамота, в которой тот смеялся над его притязанием происходить от кесаря Августа и напоминал раболепие его предков перед татар­скими ханами; называл его мучителем, волком, ворвав­шимся в овчарню, и грубым ничтожным человеком; упре­кал его в трусости и, наконец, вызывал его на поединок. Вместе с грамотой он прислал царю изданные тогда в Германии книги о его предках и об нем самом. Иоанн не нашелся, что отвечать на грамоту, и ограничился тем, что гонца, прибывшего с ней, не позвал обедать! Вместо того чтобы мужественно встретить врага, он в это время ис­кал спасения от него в папском и иезуитском посредни­честве.


На Варшавском сейме, в феврале 1581 года, Стефан Баторий с большим трудом добился согласия чинов про­извести двухлетний побор с земельных имуществ на во­енные издержки. Паны и шляхта уже тяготились продол­жительностью войны и выражали неудовольствие на то, что король не достиг всего в два предыдущих похода. Только благодаря ловкости и красноречию канцлера За- мойского дело было улажено и сейм согласился на новые поборы, получив обещание, что третьим походом война будет доведена до конечных своих результатов. Кроме того, опять сделаны займы у герцога прусского, курфир- стов саксонского и бранденбургского. Король и любимец его великий канцлер употребляли все усилия, чтобы при­готовить большие силы и средства для этого третьего похода.