Иван Васильевич принял сибирскую землю по свою опеку

Этими внутренними междоусобиями и объясняется та готовность, с которой князь Сибирских татар Едигер, потомок Тайбуги, признал себя данником московского царя Ивана IV. В 1555 году послы Едигера явились в Москву и, поздравив Ивана IV со взятием царств Казан­ского и Астраханского, били челом, чтобы он принял Сибирскую землю под свою защиту и брал бы с нее дань. Ясно, что Едигер искал у Москвы поддержки в своей борьбе с Шейбанидами. Иван Васильевич действительно принял сибирского князя и его землю под свою руку, наложил на него дань по тысяче соболей в год и отправил к нему Димитрия Непейцина, которому велел привести к присяге жителей Сибирской земли и переписать черных людей; число их, по донесению сибирских послов, про­стиралось до 30700 человек.

В последующие годы со сто­роны Москвы возникло неудовольствие на то, что опре­деленная дань не была доставлена сполна; хотя Едигер оправдывался тем, что его воевал шибанский царевич, который много людей увел в плен. Этот шибанский царе­вич был не кто иной, как столь известный Кучум, внук хана Ивака. Получив помощь или от киргиз-кайсаков, или от ногаев, Кучум одолел соперника, убил самого Едигера и брата его Бекбулата и завладел Сибирским царством (около 1563 г.). Вначале он также признал себя данником московского государя и учинил присягу на верность перед московским посланцем. Московское пра­вительство признало за ним титул царя (хана), как за прямым потомком Шейбанидов. Но потом, когда он проч­но утвердился в Сибирской земле и распространил маго­метанскую религию между своими татарами, Кучум не только перестал платить дань, но и начал ряд враждеб­ных действий против нашей северо-восточной украйны; причем принуждал соседние с ней поколения остяков, вместо Москвы, платить дань ему самому. По всей веро­ятности, происходившие в то время тяжелые и неудач­ные для нас войны на западе за Ливонию не остались без влияния на сию перемену отношений на дальнем северо- востоке.


По словам одной Сибирской летописи, в апреле 1579 го­да Строгановы послали грамоту к казацким атаманам, разбойничавшим на Волге и Каме, и приглашали их к себе в Чусовые городки на помощь против Сибирских татар и других восточных инородцев. Братья Яков и Гри­горий Аникиевы около того времени умерли. Место их заступили их сыновья: Максим Яковлевич и Никита Гри­горьевич. Эти-то двоюродные братья, или по крайней мере Максим Яковлевич и его дядя Семен Аникиевич, обратились с помянутой грамотой к волжским казакам. На их призыв откликнулись пять атаманов: Ермак Тимо­феев, Иван Кольцо, Яков Михайлов, Никита Пан и Мат­вей Мещеряк, которые и прибыли к ним с своими сотня­ми летом того же года. Главным вождем этой казацкой дружины явился первый из названных атаманов, Ермак, которого имя вскоре приобрело такую громкую извест­ность наравне с его старшими современниками Корте- цом и Пизарро.