Иоанн торжественно возвращается в столицу

В начале февраля Иоанн торжественно воротился в столицу. Говорят, все видевшие его в это время были поражены резкою переменою в его наружности. Он был высок, статен, худощав, но крепко сложен, имел глаза небольшие, серые, но светлые и острые; нос прямой, длинный ус и вообще в молодости своей отличался до­вольно приятною наружностию. Теперь же, хотя ему было не более 35 лет от роду, он уже смотрелся сморщен­ным, лысым стариком, с мрачным полупотухшим взором. Явные признаки тех страхов и опасений и той жажды крови, которые постоянно терзали его душу.

Он объявил, что вновь принимает на себя бремя правления с тем, чтобы, во-первых, ему вольно было казнить своих измен­ников, класть на них опалу, лишать имущества и жизни без докуки и печалований со стороны духовенства; а во- вторых, чтобы в государстве учинить ему себе опрични­ну  слово не новое в смысле особого имущества или владения, но получившее теперь небывалое и страшное значение. В эту свою опричнину Иван IV отделил часть бояр, приказных, служилых и дворовых людей с особо назначенным для того «обиходом»; туда же он велел выбрать 1000 человек из князей, дворян и детей боярс­ких, дворовых и городовых и раздать им поместья в тех городах и волостях, которые назначены в опричнину, а не принадлежавших к ней помещиков и вотчинников перевести из этих мест в иные.

Число отделенных на содержание царского двора и опричнины городов с воло­стями простиралось свыше двадцати, а именно: Можайск, Вязьма, Козельск, Перемышль, Белев, Лихвин, Медынь, Суздаль, Шуя, Галич, Вологда, Юрьевец Повольский, Ба- лахна, Старая Руса, Устюг, Каргополь и некоторые дру­гие. В самой Москве отделено было несколько улиц с околотками и слободами, каковы: Чертольская, Арбатс­кая, Сивцев Враг, часть Никитской и пр. В этих улицах поселены бояре, дворяне и приказные люди, принадле­жавшие к опричнине, а не принадлежавших к ней пере­вели в иные улицы, на посад. В той же части города, именно за Неглинной на Воздвиженке, царь велел стро­ить для себя особый дворец и оградить его крепкою каменною стеною. Все же остальное Московское госу­дарство или так наз. «земщину» он поручил ведать боя­рам земским (собственно боярской думе), во главе кото­рых поставил князей Вельского и Мстиславского. Разуме­ется, о всяких важных делах земские бояре должны были докладывать государю. Странные распоряжения сииИоанн завершил ограблением земской казны: он велел взыскать из Земского приказа сто тысяч рублей «за свой подъем», т. Е. За свое последнее путешествие с огромным обозом в Александровскую Слободу и обратно.