Иоанн вновь переменил тон

Тут в несколь­ких неудачных схватках хан потерял много людей; после чего повернул назад и поспешно ушел. Вместо прежнего требования Казани и Астрахани хан теперь мирился на одной Астрахани; но Иоанн тоже вновь переменил тон и не соглашался уже ни на какую уступку.Как ни велико было бедствие, произведенное погро­мом Москвы от Девлет-Гирея, но оно только на короткое время прервало заботу Ивану Васильевичу об отыскании себе третьей супруги, а своему старшему сыну Ивану  первой. Царица Марья Темгрюковна скончалась в 15б9 го­ду, и ее смерть тиран не преминул приписать тайной отраве от своих воображаемых недругов. Более 2000 знат­ных и незнатных девиц было собрано в Александровскую Слободу. Из них царь выбрал для себя Марфу, дочь новгородского купца Василия Собакина, а для царевича Ивана Ивановича  Евдокию Богдановну Сабурову. Не­знатные отцы этих избранниц немедленно получили бо­ярский сан; другие родственники Марфы возведены кто в окольничие, кто в кравчие.

Но вo время приготовлений к свадьбе царская невеста занемогла. Тем не менее обе свадьбы одна за другою были отпразднованы с обычны­ми обрядами и церемониями; а спустя две недели после венца царица Марфа скончалась. Неизвестно в точности, была ли она жертвою зависти и придворных козней или естественной болезни; но подозрительный тиран отнес ее кончину злонамеренной порче. Он заодно начал ра­зыскивать между боярами и виновников ее смерти, и изменников, приведших крымского хана на Москву. Му­чительства и казни оживились с новою силою. В эту эпоху погибли между прочими: брат бывшей царицы Марии Михаил Темгрюкович, Иван и Василий Яковлевы, Замятия-Сабуров, Лев Салтыков и др. Не довольствуясь упомянутыми выше изысканными способами казней, ти­ран некоторых осужденных им истреблял еще тонким ядом, умерщвляющим в назначенный заранее срок; его для сей цели приготовлял придворный врач, Елисей Боме- лий.

Этот Бомелий, по происхождению голландец, полу­чивший образование в английском Кембриджском уни­верситете, старался втереться в доверенность царя и угождать его диким порывам. От такого яда погибли тогда: бывший царский любимец Григорий Грязной, князь Иван Гвоздев-Ростовский и пр. А не далее как на следую­щий год, после отражения крымского хана на берегу Лопасни, сам победитель его, знаменитый воевода Миха­ил Иванович Воротынский, также пал жертвою свирепо­сти тирана, для которого слава и заслуги отечеству были только лишним поводом к подозрениям и зависти.

Если справедливо известие Курбского, то собственный холоп обвинил Воротынского в замысле извести царя посред­ством колдовства. Как ни нелепо подобное обвинение (м. Б. Внушенное самим тираном), но его было достаточно для того, чтобы доблестного воеводу пытали огнем и потом едва дышащего послали в заточение, так что он скончался на пути. Тогда же погибли князь Никита Рома­нович Одоевский и боярин Михаил Морозов, немного после князь Куракин и родственники покойной царицы Марфы, дядя Григорий и брат Каллист, и многие другие.