Ермак и его соратники

Уже вскоре по взятии города Сибири Ермак и его товарищи отправили к Строгановым вести о своих успе­хах; а потом с теми же вестями послали в Москву к самому царю Ивану Васильевичу атамана Ивана Кольцо с несколькими казаками и с дорогими сибирскими соболя­ми, а также с просьбой прислать им царских ратных людей на помощь. Меж тем как доблестная казацкая дружина завоевы­вала Москве новое татарское царство, в Пермском краю произошло событие, которое повлекло на Строгановых гнев Грозного царя и новую опалу на товарищей Ермака. Пользуясь тем, что в Пермском краю оставалось мало ратных людей, какой-то пелымский (вогульский) князь пришел с толпами остяков, вогулов и вотяков, доходил до Чердын.

 

До главного города этого края, а потом обратился на Камское Усолье, Канкор, Кергедан и Чусов­ские городки, выжигая окрестные села, погосты и посады и забирая в плен крестьян. Строгановы едва отстояли от неприятелей свои городки. Чердынский воевода Василий Пелепелицын, может быть, и без того недовольный при­вилегиями Строгановых и их неподсудностью себе, вос­пользовался этим нападением для их обвинения. В своем донесении царю Ивану Васильевичу всю вину претерпев­шего Пермским краем опустошения он свалил на Строга­новых: они-де без царского указа призвали в свои остро­ги воровских казаков, на вогуличей и вотяков посылали и их задрали, с сибирским салтаном ссорили русских лю­дей; когда же пришел пелымский князь, государевым городам своими ратными людьми не помогли; а Ермак с товарищами, вместо того, чтобы оборонять Пермскую землю, пошел воевать на вогулов, остяков и татар. Вслед­ствие этого донесения Строгановым отправлена из Моск­вы немилостивая царская грамота, подписанная дьяком Андреем Щелкаловым и помеченная 16 ноября 1582 года.


Этой грамотой повелевалось Строгановым впредь каза­ков у себя не держать, а волжских атаманов, Ермака Тимофеевича с товарищами, прислать в Пермь (т. Е. Чер- дынь) и Камское Усолье, где они должны стоять не вмес­те, а разделясь; у себя же позволялось оставить не более ста человек с одним атаманом. Если же этого повеления не будет в точности исполнено и опять над пермскими местами учинится какая беда от вогулов и сибирского салтана, то на Строгановых будет наложена «большая опала». В Москве, очевидно, не знали ничего о сибирс­ком походе и требовали присылки в Чердынь Ермака с казаками, которые в это время уже располагались на берегах Иртыша в средоточии Сибирского ханства. По­нятно, что, получив сию грамоту, Строгановы были «в великой печали». Они понадеялись на данное им прежде разрешение заводить городки за Каменным Поясом и воевать сибирского салтана, а потому и отпустили туда казаков, не сносясь ни с Москвой, ни с пермским воево­дой. Недолго, однако, длилась их печаль. Вскоре подоспе­ла радостная весть от Ермака с товарищами об их нео­быкновенной удаче. С этой вестью Строгановы лично поспешили в Москву. А потом прибыло туда же и казац­кое посольство во главе с опальным атаманом Кольцо (когда-то осужденным на смерть за разбои)