Епархиальное духовенство во Львове

Мало того, в январе следующего1595  года он собрал у себя во Львове епархиальное духо­венство, которое склонил также подписаться на унию. Около того времени он примирился с митрополитом Рагозою, который снял с него запрещение святительство­вать и дал ему свою благословенную грамоту.Как ни старался митрополит Рагоза скрывать свое участие в деле унии, но наконец это участие должно было обнаружиться. В июне 1595 года подписаны были митрополитом и епископами окончательные и подробные артикулы, или условия, унии и, кроме того, соборное послание к папе. В последнем иерархи изъявляли свое согласие на унию и признавали папу верховным пасты­рем, о чем передать ему уполномочивали своих братий, епископов Ипатия Потея и Кирилла Терлецкого.

Что же касается до артикулов, имевших поступить на утвержде­ние папы и короля, то важнейшие из них были следую­щие: относительно догмата о Св. Духе униаты предлага­ют исповедовать, что Он исходит от Отца чрез Сына. Сохраняя за собой все обряды Восточной церкви, они особенно настаивают на сохранении причащения под обоими видами и супружества священников; просят, что­бы митрополит и епископы получили места в сенате наравне с латинскими бискупами; чтобы церковными имуществами никто не смел распоряжаться без согласия епископа и капитулы и чтобы имения, незаконно захва­ченные светскими людьми, были возвращены церкви; чтобы на вакантные кафедры духовенство выбирало че­тырех кандидатов, из которых одного утверждает король.

Когда разнеслась весть, что митрополит и епископы окончательно подписались на унию и отправляют двух уполномоченных в Рим, когда сделались известны и са­мые условия этой унии, в Литовской Руси произошло сильное волнение, конечно уже подготовленное и преж­ними слухами о замышляемой измене православию. С разных сторон раздались громкие протесты. Во главе протестующих стали два знатнейших русских сановни­ка: князь Константин Константинович Острожский, вое­вода Киевский, и Федор Скумин-Тышкевич, воевода Но- вогородский. (Митрополит, имевший тогда главное пре­бывание в Новогродке Литовском, особенно опасался сего последнего воеводы и долго скрывал от него свое отступничество).' Князь Острожский, дотоле попускав­ший обманывать себя насчет истинного значения унии, теперь, когда увидал, что это совсем не та уния, о кото­рой он думал, и что об общем действии с другими пра­вославными церквами нет и помину, пришел в сильное негодование и разразился энергичным воззванием к православным жителям Литвы и Польши. Тут митропо­лита и епископов он называет мнимыми пастырями, вол­ками, сравнивает их с христопродавцем Иудою и изве­щает всех об их измене