Двадцатипятилетняя война разорила Московское государство

Бедственно для России окончились усилия царя Ива­на, направленные на завоевание Ливонии и приобрете­ние балтийских берегов. Почти двадцатипятилетняя не­прерывная война с западными соседями крайне расстро­ила и разорила Московское государство; она стоила ему огромных материальных жертв; многие тысячи людей погибли в битвах, в плену, от болезней и голода; множе­ство городов и сел было выжжено и в конец опустошено. Один современный летописец (псковский) с горечью за­метил: «царь Иван не на велико время чужую землю взял, а по мале и своей не удержа, а людей вдвое погу­би».

Напрасно некоторые новые историки пытаются оп­равдать Ливонские войны Ивана широкими политически­ми замыслами, а его неудачу  военными талантами Батория и отсталостью русских в ратном искусстве срав­нительно с западными европейцами. Напротив, чем бли­же всматриваемся мы в эту эпоху, тем яснее выступает вся политическая недальновидность Грозного, его заме­чательное невежество относительно своих соперников по притязаниям на Ливонию, его неуменье их разделить и воспользоваться их слабыми сторонами. Первые успехи совершенно его ослепили: вместо того чтобы вовремя остановиться и упрочить за Россией обладание ближай­шим и нужнейшим краем, т. Е. Дерптско-Нарвским, он с тупым упрямством продолжал стремиться к завоеванию целой Ливонии и тогда, когда обстоятельства уже явно повернулись против него.Блестящие успехи Батория можно только отчасти объяснять его талантами и отсталостью москвитян в рат­ном искусстве. Последнее обстоятельство не мешало им, однако, при деде и отце Ивана и в первую половину его собственного царствования наносить иногда поражения западным соседям, отвоевывать у них города и целые области.

Если на стороне Батория было превосходство его личных военных способностей, то на стороне Ивана находилось важное, подавляющее преимущество: его не­ограниченное самодержавие, которое могло двигать все­ми русскими силами и средствами как одним человеком, тогда как Баторий принужден был постоянно бороться с разными противодействиями и препятствиями в собствен­ном государстве. Обстоятельства благоприятствовали Ивану и в том отношении, что во время его борьбы с Баторием южные пределы России не требовали больших усилий для своей обороны, ибо крымские татары были отвлечены происходившей между турками и персами вой­ной, в которой хан участвовал как вассал султана. Но дело в том, что Ливонская война тогда не пользовалась в России сочувствием народным (была малопонятна для народа, непопулярна), что тиран собственными руками истребил своих лучших воевод и советников и остался при худших, а сам он в минуту наибольшей опасности только обнаружил свою ратную неспособность и недо­статок личного мужества. («Бегун» и «хороняка», как называет его Курбский.)

Его тиранство вместе с этой неспособностью, очевидно, отвратило от него сердца мно­гих русских людей. Сие важное обстоятельство во время войны с Баторием особенно сказалось множеством пере­бежчиков из служилого сословия. В числе их находились и знатные люди; так Давид Вельский, подобно Курбско­му, ушел к королю и потом давал ему гибельные для русских советы во время последней войны. Грозный даже не сумел воспользоваться геройской обороной Пскова, и, когда надобно было энергически действовать всеми сила­ми для полного отражения неприятеля, ждал своего спа­сения от иноземного вмешательства и лукавого посред­ничества иезуита Поссевина.