Члены княжеских фамилий

Члены княжеских фамилий, менее знатных, попали в Думу только в качестве окольничих и только отчасти потом дослужились до боярского сана. В числе окольни­чих в XVI веке вообще преобладало старое московское (нетитулованное) боярство, которое, как видно, успело отстоять за собой вторую ступень, уступив первую толь­ко знатнейшей княжеской аристократии и став выше менее знатных княжеских родов; таковы фамилии Моро­зовых, Тучковых, Салтыковых, Шейных, Беззубцевых, Шереметевых, Сабуровых, Годуновых, Колычовых . После бояр и окольничих третью ступень в думе занима­ли «думные дворяне» бо них источники упоминают со времени Василия III и малолетства Грозного, называя их «дети боярские, которые в думе живут».

Такое выраже­ние ясно указывает на их происхождение: государь (мо­жет быть, уже Иван III, а тем вероятнее Василий III) брал наиболее родовитых людей из сословия детей боярских и сажал их в думу, где некоторые из них потом дослужива­лись до окольничества и даже до боярства. Эти думные дворяне принадлежали обыкновенно к обедневшим и за­худалым фамилиям, выделившимся из родов княжеских и простых боярских. Подобных захудалых фамилий, иногда даже утративших свой прежний княжеский титул (напр. Ржевские, Татищевы и пр.), с течением времени образо­валось большое количество. Иногда же государь жаловал в думные дворяне людей совсем не родовитых, но хоро­ших дельцов, которых потом возвышал в окольничие; например, Алексей Адашев. Точно так же думные дьяки иногда жаловались в думные дворяне и могли достигать окольничества (напр., Василий Щелкалов), но никогда боярства. Организованная таким образом боярская дума хотя и ставила на первом месте знатные княжеские роды, но сильно ограничивала их как немногочисленным выбором, так и помещением наряду с ними людей менее родови­тых, зато отличавшихся заслугами и умственными даро­ваниями.


Удельные князья, переходившие на московскую служ­бу, обыкновенно сохраняли за собой владение многими землями и вотчинами, находившимися в их прежних уде­лах, пользуясь при сем разными привилегиями в отноше­нии суда и администрации; таковы были потомки князей Ярославских и Белозерских. Иногда они продолжали ве­дать своими уделами в качестве наместников великого князя Московского; некоторые из них выступали в похо­ды все еще во главе своих особых удельных дружин, как, например, князья Воротынские и Одоевские. Таким об­разом поддерживались тесные связи между потомками удельных князей и населением их бывших уделов, под­держивались старые воспоминания и притязания. Иван III и Василий III относились к этим связям с осторожностью и терпимостью, предоставляя действовать времени и об­стоятельствам; при случае они покупали вотчины у быв­ших удельных князей и выменивали их на другие.

Но Иван IV, с свойственным ему нетерпением, деспотизмом и ненавистью к знатнейшим фамилиям, старался возмож­но скорее порвать их старые связи с бывшими уделами; поэтому часто или конфисковал у них наследственные вотчины под каким-либо предлогом, или произвольно ме­нял их на вотчины и поместья, расположенные в других областях государства. Рзадом с казнями, заточениями, на­сильственным пострижением и даже запрещением же­ниться для прекращения или ослабления знатнейших ро­дов, эти меры хотя и ускоряли движение цели, но как всякое насилие, производимое при том без особой госу­дарственной нужды, они вызывали пока глухое раздра­жение и прибавляли лишние семена для будущих смут.