Боярская иерархическая лестница

Наплыв удельно-княжеских фамилий в Москву, как известно, повел к частым столкновениям как между ними самими, так и со старым московским боярством из-за мест или, собственно, из-за близости к государю. Прошло немало времени, пока боярская аристократия сложилась в определенную иерархическую лестницу, верхние ступени которой заняли прямые потомки важ­нейших удельных князей. Но, при сложности и запутан­ности генеалогических счетов и притязаний, сделались неизбежными споры и пререкания из-за мест в войске, в управлении, в придворных чинах и обрядах .

Московские государи вначале относились к этому мест­ничеству благодушно и даже, по-видимому, поощряли его, так как оно возбуждало соперничество среди боярс­кой знати и мешало ей сплотиться в одно сильное сосло­вие, опасное для развивавшегося московского самодер­жавия. Такие строгие государи, как Иван III и Васи­лий III, терпеливо разбирали местнические споры, об­суждали взаимное положение предков и прежнюю службу споривших сторон и произносили довольно бес­пристрастные решения. Неудобства притязаний на важ­нейшие места притязаний, иногда не соответствовав­ших личным способностям, скорее всего начали сказы­ваться, конечно, в военном деле. Местнические пререка­ния воевод, происходившие нередко в виду неприятеля, служили одной из причин наших неудач и поражений.

В 1550 году, как мы видели, были изданы правила взаим­ного счета местами для воевод всех пяти частей москов­ской рати. Само правительство таким образом признава­ло законность этих счетов; причем только младшим чле­нам княжеских фамилий, или «княжатам», и потом де­тям боярским приказывало не считаться местами. Сие последнее правило является первой слабой попыткой ог­раничить распространение местничества. Затем в тече­ние всего XVI века мы не видим никаких серьезных мер к его ограничению: верховная власть, очевидно, находи­ла пока небезвыгодными для себя счеты породой и службой, возбуждавшие столько соперничества и розни между знатными фамилиями. И это явление все более и более укоренялось в боярской среде. Сам Грозный царь довольно мягко относился к местническим спорам и сче­там; он или сам разбирал их, или назначал нескольких бояр и дьяков для обстоятельного разбора этих счетов. Иногда он разводил местников, признанных равными по своему отечеству (по своей породе).

Одного из них отставлял от назначенной должности, и тем прекращал жалобу челобитчика на то, что ему ниже такого-то быть невместно. А за челобитье, признанное неправильным, назначал пеню с челобитчика в пользу его противника. Иногда для прекращения или предупреждения споров какая-либо временная служба объявлялась безместной («служить без мест, а когда служба минет, тогда и счет будет дан»). Учреждение опричнины, как бы направлен­ной против старых боярских притязаний, нисколько не уменьшило местнических споров. Напротив, со времени ее число спорных дел о местах значительно увеличилось, может быть, именно потому, что опричнина не могла не внести некоторой путаницы в родовые счеты.