Береговая и украинная рать

На южных украйнах почти ежегодно на осень высы­лалась рать «для бережения» от набегов крымских татар. Численностью своей она простиралась обыкновенно до 20 ООО человек или свыше того и подразделялась на две рати, береговую и украинную: первая располагалась вдоль берега Оки, опираясь на Коломну, Каширу, Серпухов, Калугу; а вторая размещалась в области украинных или польских (полевых) городов, каковы Тула, Пронск, Дедилов, Донков, Мценск, Новосиль и пр. При сем каждая рать делилась, по обыкновению, на пять полков началь­ники береговой рати считались выше и назывались «боль­шими воеводами», а начальники полевых полков называ­лись «украинными воеводами» и назначались из менее знатных людей. Согласно с укоренившимся обычаем мест­ничества, самое назначение воевод должно было строго сообразоваться с тем, чтобы степени их родовой знатно­сти соответствовали взаимному отношению должностей. Уложением 1550 года было разъяснено, что первый вое­вода большого полку выше всех других, всякий второй воевода (товарищ) меньше своего первого, воеводы пере­дового и сторожевого полку равны между собой; они меньше воевод правой руки, но выше левой.

При всем старании правительства установить лестницу стар­шинства должностей, счеты все-таки путались иногда, в особенности по отношению к товарищам или вторым воеводам разных полков. При сем даже и против таких лиц, как зять царя Никита Романович, поднимались родо­вые счеты со стороны других бояр. Так, в 1574 году известный крещеный татарский царевич Симеон Бекбу- латович доносил из Новгорода царю Ивану Васильевичу, что «списков не емлют». Не берут списков людям своего полку и тем как бы отказываются от своего назна­чения, двое воевод: князь Андрей Репнин и князь Васи­лий Тюфякин. Репнин объявил неудовольствие на то, что он назначен другим воеводою правой руки, тогда как Никита Романович, другой воевода в большом полку; а князь Тюфякин, назначенный вторым в левой руке, про­сит «дать счет» ему с князем Григорием Долгоруким, вторым в сторожевом полку.

Государь велел обоим спис­ки взять; причем дело Репнина обещал разобрать, когда «служба минется», а Тюфякину велел написать, «что ему меньше князя Григория быти (можно)». Известно, что при всем своем деспотизме Иван IV постоянно должен был считаться с этим явлением, столь вредным в военном отношении, послужившим источником многих наших неудач и поражений.Особенно затруднителен был в случае больших похо­дов выбор главного воеводы, которого приходилось брать из представителей весьма немногих знатнейших родов; хотя бы эти представители были люди малоспособные. Таковыми именно являются во второй половине XVI века князь Иван Дмитриевич Вельский, после его смерти князь Иван Федорович Мстиславский, а за ним его сын Федор Иванович.