Архиереи униаты

Последние слова выражали собственно надежды пра­вославных, а не действительность. Архиереи-униаты, по­кровительствуемые королем, остались на своих местах и получили полную возможность распространять дело унии в своих епархиях. Ближайшим следствием знаменитого Брестского собора 1596 года было распадение Западно­русской церкви на две части: униатскую и православную, дальнейшая борьба между которыми сделалась неизбеж­на. Эта борьба главным образом и обусловила развитие последующей истории в Западной Руси.


Король особым универсалом подтвердил окружную грамоту митрополита Рагозы о низложенйи епископов Львовского и Перемышльского; а экзарх цареградского патриарха протосинкел Никифор своей окружной грамо­той, напротив, признавал означенных епископов теперь единственными архиереями в Западнорусской церкви, митрополита же и других епископов объявлял отвержен­ными за их отступничество. Александрийский патриарх Мелетий Пигас, занявший около того времени кафедру Цареградскую, сначала в качестве местоблюстителя ее, а потом и патриарха, человек ученый, энергичный и вооб­ще весьма достойный, подтвердил приговор Брестского православного собора и назначил своими экзархами для Западной Руси епископа Гедеона Балабана, архимандрита Кирилла Лукариса и князя Константина Острожского, которого увещевал не уставать в своих подвигах на защи­ту православия. В действительности, настоящим и дея­тельным экзархом явился епископ Гедеон.

Любопытно, что, несмотря на неоднократно объявленные низложе­ния, владыки той и другой сторон остались на своих местах. Хотя каноническая власть, издавна утвержденная за цареградскими патриархами, была на стороне право­славных, но без воли короля они не могли сместить иерархов-отщепенцев и на их место выбрать других. Зато и король, объявивший о низложении православных епис­копов, был связан присягой на pactaconventa, утверждав­ших свободу православного исповедания, а также не мог принимать решительных насильственных мер из опасе­ния возбудить не только волнение, но и открытые мяте­жи со стороны многочисленной русской шляхты и всего русского народа, еще крепко державшегося веры своих предков.

Уже на ближайшем генеральном сейме в Варша­ве, в 1597 году, православные послы из русских областей настойчиво напоминали королю о pactaconventa и его присяге и защищала Брестский соборный договор. По­этому Сигизмунд III свою бессильную злобу на право­славное духовёнство выместил на председателе собора греке Никифоре, против которого представлено было не­лепое обвинение, будто он не уполномоченный цареград­ского патриарха, а самозванец и турецкий шпион. По требованию короля князь Острожский проживавшего у него Никифора представил на суд сенаторский, но на этом суде не сумел его отстоять. Никифор был заключен в Мариенбургский замок, где потом и скончался, вероят­но, не своей смертью.