Антоний отправляется во дворец

Испуган­ный крайней нервностью и раздражительностью царя, Антоний, отправляясь во дворец, приобщил своих спут­ников Св. Тайн и убеждал их в случае нужды пострадать за веру. Но на сей раз царь не пожелал входить в какие- либо прения о вере, а встретил Антония ласково и просил его не писать папе о том, что было им сказано неприят­ного в прошлый раз. Затем по поручению царя бояре просили Антония письменно изложить отличия веры ла­тинской от русской, так как присланную папой гречес­кую книгу о Флорентийском соборе будто бы при дворе никто не умеет перевести на русский язык. 4 марта Антоний имел еще третью краткую беседу с царем, при­чем вручил ему свою рукопись о различии вер католичес­кой и греческой. После этой беседы царь, отправляясь в Успенский собор, пригласил Антония идти туда же и посмотреть русское митрополичье богослужение. Но тот уклонился и в православный собор не пошел.


Затем Антоний Поссевин был отпущен из Москвы и с ним отправлен к папе гонцом Яков Молвянинов с подья­чим Тишиной Васильевым; они повезли папе ответную грамоту и подарки, состоявшие из дорогих соболей. Они же были снабжены грамотами к королю польскому, цеса­рю, австрийским герцогам и венецианскому дожу. В гра­моте Григорию XIII царь, между прочим, в неопределен­ных выражениях говорил о заключении с ним и другими государями союза против мусульман. А в наказе, данном гонцу, любопытны следующие слова: «Если папа или его советники будут говорить, что государь ваш назвал папу волком и хищником, то отвечайте, что о том не слыхали». Ясно, что Иван Васильевич пока не желал ссориться с папой, так как перемирие с поляками в то время еще не было формально подтверждено, а со шведами война еще продолжалась: очевидно, он старался замять вопрос о произнесенных им в запальчивости резких выражениях. Во всяком случае, неутешительные впечатления увозил с собой из Москвы иезуит Поссевин: все его хлопоты и дипломатические способности разбились о непоколеби­мую преданность русских своему православию и силь­ную нелюбовь к латинству, в чем Иван Васильевич явил­ся верным представителем своего народа. Сюда присое­динились еще старания иноземных торговцев-протестантов, которые доставляли московскому царю разные обли­чительные сочинения против католичества и папства. Преувеличивая их влияние, Поссевин неудачу своей мос­ковской миссии главным образом приписывал проискам английских и других иноземных купцов, исповедовавших лютеранство или кальвинизм.